Внезапно образ его соседки встал перед глазами. Картина была столь реальна, что ему показалось, будто он почувствовал ее запах, ощутил прикосновение ее руки. Ник откинул голову, втягивая воздух. Эта девчонка была… волнующей. Не красивой, нет, а именно волнующей. Цепляющей что-то внутри мужского разума. Или тела?
Он сам не мог толком объяснить, почему ему так понравилась эта девчонка. Она хорошенькая, это верно, но назвать ее девчонкой язык не повернулся бы. Грудь, бедра очень женственные и отнюдь не тощие, ноги, очаровательное личико, каштановая буря волос, а глазища ореховые, с золотыми искрами. Ему было приятно разговаривать с ней, а особенно злить.
Сперва она его дико раздражала и особенно ее кот, а потом он как-то втянулся подтрунивать над ней, любовался, когда ее глаза метали золотые искры. Эти искорки делали ее взгляд странно пронизывающим, словно она смотрела глубже, чем другие. А когда она сердилась, то становилась просто красоткой: щеки пылают, а глаза сверкают боевым огнем. Перепалка с ней казалась ему очень забавной и доставляла удовольствие. Она расправляла плечи, краснела, но не отступала ни на дюйм. Бойкая на язык Вики была одновременно простодушной и сложной, наивной и много знающей, в ней не было ни капли зла и злорадства… чего о многих людях не скажешь. И он сам не понимал, чем она притягивает его к себе. Своей силой? Или, наоборот, слабостью?
Он видел, как она с явным интересом смотрела на него, а из своего опыта Ник знал: женщина никогда не станет пристально разглядывать мужчину, если не считает того привлекательным. И у него создалось впечатление, что, когда она даст себе волю, это будет настоящий фейерверк. Вики оказалась не холодной, она была просто непроснувшейся, неопытной. Если она когда-то и занималась сексом, то удовольствия явно от него не получила.
Он представил ее губы, ее руки, скользящие у него по спине. Внезапно он почувствовал сухость во рту, а дыхание стало чаще. Ник готов был ей предложить начать с ним встречаться, зная, что их отношения не будут долгими. И это его устраивало тем более девчонка через три месяца уезжает на свою родину. Так почему бы не отдохнуть обоим эти месяцы и не получить удовольствие?
Вчера, когда он увидел ее в нижнем белье, то специально не стал скрывать этого и сполна насладился ее гневом, услышав, как она вопила. Она была на грани взрыва.
Ладно, пусть позлится, думал он, усаживаясь на мотоцикл.
Значит, он ей не нравится?
Тем хуже для нее, жизнерадостно размышлял Ник Хантер. Хотя он и находился в ее списке людей неприятных, но собирался это изменить. Она, безусловно, доставит ему массу неприятностей и хлопот, но он с ними справится… с удовольствием. И твердо решил, что на эти месяцы станет ее единственным мужчиной.
Ник посмотрел на небо и нахмурился, вдали раздавались раскаты грома и подул ветер. Он сел на мотоцикл и рванул в свой салон.
***
Ник в третий раз пытался закрутить гаечным ключом проклятый шуруп, и в третий раз ключ соскакивал.
- Черт побери! - выругался он, когда ключ соскочил и ободрал ему руку.
- Что, неудачный денек, Ник?
Ник даже не потрудился взглянуть на главного механика Дилана. Целый день любопытный мужчина пытался у него хоть что-нибудь выведать.
- Не лезь, - огрызнулся он.
- Да мне все равно, - отозвался Дилан с дальнего конца блока. - Но, если бы у меня было плохое настроение из-за какой-то там девчонки, я бы просто забыл о ней, и все дела.
- И так говорит мужчина, который женат уже двадцать шесть лет, - усмехнулся Ник.
- Это так, - рассмеялся Дилан. - Но только потому, что пока моей жене не удалось рассердить меня. Я же не накидываюсь на каждого, кто проходит мимо меня, так ведь?
Ник опустил отвертку и задумался. На улице бушевал ветер и дождь, а девчонка отправилась гулять. Или все же у нее хватило ума остаться дома в обнимку со своим монстром-котом?
- Ну что, - мягко спросил Дилан, - может, ты хочешь поговорить?
Ник посмотрел в его сторону.
- Мне нечего сказать, - пожал он плечами в ответ.
Дилан потряс головой, поставил на скамью карбюратор и подошел к своему боссу. Он бросил быстрый взгляд на двух механиков, работающих метрах в десяти, и только потом произнес: