Кое-как, превозмогая слабость в теле, на нетвёрдых ногах всё же встала. И всё равно, при моём-то росте, этот белобрысый оставался для меня невероятным гигантом. Господи, да я ему даже макушкой до груди не дотягивалась!
— Галлах, - снова обратился он к тому мрачному мужику с мечом на поясе. Странный он. — В темницу её.
Визуал героя
Глава 3
— Сходила, блин, за тыквой! — сидя в той самой камере, в которую меня посадили, недовольно бурчала я.
За небольшим окошком стояла глубокая ночь, но почему? Ведь когда тот исполин привёл меня в чувства, на дворе был ещё день! Неужели я сошла с ума? Неужели всё это — плод моего воображения?
И вообще, каким образом я очутилась не на улице, а коридоре какого-то сооружения? Ну, не замок же это, в самом деле, с темницами, рвами и бойницами.
Бред, блин.
Вопросы, на которые срочно требуются ответы.
Прокручиваю в голове всё, что со мной произошло, и всё больше убеждаюсь, что либо я реально свихнулась, либо нахожусь в коме после падения (видать, головой сильно шандарахнулась), и теперь мне снится весь этот бред.
Как минимум потому, что таких красивых мужчин в природе не существует.
Что тот исполин, что тюремщик — Галлах, как его называл «господин», оба хороши собой. Но белобрысый мне приглянулся больше. Хотя… сволочь он. Вот за что он меня в темницу определил?
— Так, Ташка, — обратилась сама к себе, — очнись уже. Не место тебе в темнице! И вообще, ты хотела тыкву на ярмарке выбрать, а не вот это вот всё!
— Пф, сама же хотела изменить свою жизнь, — раздался чей-то тихий смех в другом углу темницы.
— Кто тут?! — взвизгнув от испуга, подскочила на ноги, начав озираться по сторонам.
— Ой, ну чего ты так визжишь? — недовольно пробурчал мне кто-то из темноты, а затем раздался приглушённый шорох.
И вот тут было в пору заорать дурниной во всё горло! Во всю мощь лёгких!
Мне навстречу вышла… мамочки мои! МЫШЬ!
Огромная, примерно мне по колено, серая мышь!
Шла она на задних лапах, деловито поправляя на голову остроконечную шляпу.
— Приветствую, — отвесило шутливый поклон это существо. — Я — Акмар Раяр.
Я же, похолодев от ужаса, вжавшись спиной в стену так, что готова была с ней слиться воедино, молчала, в надежде, что этот грызун меня не заметит.
— Эй, ты там как, в порядке? — перестав поправлять на голове свою шляпу, участливо поинтересовался он, делая ко мне шаг.
Я шарахнулась в сторону, прикладывая ещё больше усилий, чтобы стать одним целым со стеной.
Мышь задумчиво почесала пузико.
— Ты чего это? Слушай, а ты, чай, не припадочная, не? — подозрительно поинтересовался он.
Это я-то?!
Боженька, спаси! Сохрани! Помоги мне срочно очнуться! Честное слово, я не хочу больше ничего менять в своей жизни, главное — помоги очнуться из этого кошара!
Теперь я точно не сомневалась, что сплю. В реальности мыши не носят на голове шляпы, и, уже тем более, не разговаривают!
— Ташка? — обратился грызун ко мне. — Ты там как, живая вообще?
А я даже пошевелиться боюсь.
Вообще, я мышей не боюсь и даже люблю этих милашек, но не тогда, когда она почти полметра ростом, стоит на задних лапах, всё время поправляет шляпу на голове, да при этом и разговаривает, словно разумное существо. И не на своём пищащем языке, а вполне на понятном и родном для меня.
— Так, кажется, я понял, в чём дело, — устало покачал он головой, и прытко отбежал на некоторое расстояние назад. — Ну что, так лучше?
И, честно признаться, мне и правда стало полегче, когда он оказался подальше.
Чуть отлипла от стены, чувствуя, как побаливает спина — так сильно я вжалась ею в холодный камень темницы, а затем медленно и неуверенно кивнула.
— Эх, немощь ты бледная. Ну и чего, спрашивается, испугалась-то? — сев на свой зад, поинтересовался грызун.
— Ты… вы… мышь! — ага, сумничала я. Да-да. Просто больше в голову вообще ничего не пришло.