Он делает вид, что размышляет, и поджимает губы.
— Ну, скажем так, это место, где нас никто не побеспокоит, кроме природы, а ты можешь стать частью шведского стола.
— Значит ли это, что вы отвезете меня в поле, чтобы убить? — Потому что это звучит ужасно. — Это худший намек, который я когда-либо слышала.
Он сосредоточен на дороге, его рука небрежно лежит на рычаге переключения передач.
— Просто расслабься.
Я не могу.
Я не могу расслабиться, только не с ним.
В детстве я буквально потратила бесчисленное количество часов на то, чтобы написать об этом человеке в своем дневнике, а во взрослой жизни с ним нет никакого спокойствия!
Грузовик продолжает ехать, тихие моменты между нашими шутками наполнены уютной тишиной. Но вскоре его пальцы начинают постукивать по рулю в ритме, слышном только ему.
— Что происходит в твоей голове? — спрашиваю я, игриво ухмыляясь.
Он смотрит на меня и улыбается.
— Просто думаю о том, как мне повезло провести этот вечер в такой потрясающей компании.
У меня внутри все тает.
— Лесть поможет тебе везде.
Он хихикает, его взгляд возвращается на дорогу.
— Приятно слышать.
Когда мы приближаемся к светофору, он протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо, от его прикосновения у меня по позвоночнику пробегает дрожь. Не хотелось бы, чтобы он так легко вызывал у меня мурашки по коже. Разве я не должна играть в недотрогу или хотя бы сделать себя менее доступной?
Слишком поздно для этого, Тесс. Ты уже побывала в аду с этим парнем. Не стоит отступать и бросать ему новые вызовы.
Ты проиграешь.
Так написано в твоем дневнике.
«Дорогой дневник, мне кажется, я люблю Дрю Колтера, а он не знает о моем существовании...»
Я, 11 лет.
13 лет, 17 лет.
Ну, теперь-то он знает. Я просто не знаю, как он ко мне относится.
Дрю встречает мой взгляд, и на его губах появляется игривая ухмылка.
— Это будет что-то романтическое. — Он делает паузу. — По крайней мере, я думаю, что это романтично. Дейзи мне немного помогла. Я взял кое-что из закусочной, где она работает.
Дейзи.
Интересно, что она думает обо мне, Дрю и нашей ситуации?
Неважно, что думают другие. Все, что имеет значение, это мы сами и то, что мы думаем. Трудно думать так, когда я хочу быть включенной в их семью, и чтобы я им нравилась. Быть принятой ими. Я хочу, чтобы они знали, что я желаю Дрю только добра, потому что он мне очень дорог.
Я всю жизнь боготворила этого парня, и думаю...
Он дошел до того момента, когда тоже боготворит меня.
— Мы едем в какую-то глушь? — Потому что именно так это и выглядит. Городские огни исчезают позади нас, здания становятся все дальше и дальше друг от друга, пока улицы не исчезают в зеркале заднего вида.
— Похоже на то, да?
Хм. Мы не можем ехать на пикник. Сейчас самый разгар вечера!
Или можем?
— Мы едем на пикник? — Он упомянул еду из закусочной Дейзи, и мы едем в грузовике.
Колесики в моей голове вращаются с той же скоростью, с какой вращаются колеса этого грузовика, несущегося по длинной проселочной дороге.
— Да, мэм.
Пикник? Посреди ночи?
Я задаюсь вопросом, как он собирается провернуть это, когда включается поворотник, и Дрю притормаживает, сворачивая с дороги на то, что выглядит как въезд на поле.
Нас встречают открытые ворота.
Это похоже на дом, на ранчо, где мы живем: грунтовые дороги, заборы из штакетника, скот, бродящий в высокой траве.
Мы едем и едем, наезжая на выбоины, а потом дорога становится ухабистой, когда он съезжает с дороги и едет по полю к вершине подъема.
Вверх и вверх.
Затем он замедляет ход и останавливается. Выбрав идеальное место, он выключает двигатель и фары и поворачивается ко мне.
— Оставайся на месте, хорошо?
Я киваю, рот слегка приоткрыт.
— И не подглядывать.
Еще один кивок. Что же он задумал?
Дрю вылезает из грузовика, спрыгивает на землю и исчезает в темноте.
Я слышу, как открывается задний борт кузова, затем скрежет металла о металл.
Стук.
Парень забирается наверх, потом спрыгивает вниз.
На несколько мгновений становится тихо, а потом Дрю снова забирается в кузов, перекладывая вещи.
Я сижу лицом вперед, хотя у меня возникает соблазн оглянуться.
Так и подмывает, потому что, как он сказал, я любопытная.
Но в хорошем смысле.
Внезапно, после некоторого количества стука и шума, дверь со стороны пассажира открывается, и Дрю протягивает мне руку.
— Миледи, ужин ждет вас.