Тесс замирает.
— Если бы ты...
— Если бы я жил поближе, думаю, я бы... очень хотел встречаться с тобой.
Черт.
Это было больше похоже на признание, чем на комплимент. Определенно не комплимент.
Я отстраняюсь.
— Прости. Не думаю, что это соответствует правилам.
Она выглядит такой же ошеломленной, как и я, произнеся эти слова вслух; слова, о которых я думал с тех пор, как забрался в ее машину два дня назад в аэропорту. И это признание не имеет никакого отношения ни к ее длинным каштановым волосам, ни к шикарным сиськам, ни к гладким длинным ногам.
Нет, все дело в том, какая она милая. И терпеливая. И добрая. Тесс всегда улыбается и не сказала ничего плохого с той самой минуты, как я ее увидел.
Она милый человек, красивый внутри и снаружи.
Я снова беру книгу в руки, отводя взгляд от низкого выреза ее топа и округлости этих милых сисек.
— Какой секрет ты никогда не рассказывал человеку, сидящему напротив?
— Это уловка? Это может быть что угодно. Мы с тобой почти не разговаривали.
— Отвечай, как хочешь.
Я весь внимание.
Я все еще ощущаю покалывание от шепота на ухо, мои соски твердеют от запаха ее духов. А потом она наклоняется ко мне, чтобы лечь на бок, и мне открывается прекрасный вид на ее грудь, край ареолы выглядывает из-под прозрачной ткани.
— Хм. Один секрет, который я тебе никогда не рассказывала... — Она поднимает палец и стучит им по подбородку. — Обещаешь, что не будешь держать это против меня, и все не станет странным?
Вот дерьмо.
К чему это она клонит?
Я выдавливаю из себя смешок.
— Теперь мне страшно.
— Ха. Не бойся. Просто пообещай, что не будешь вести себя странно.
— Ты же знаешь, что нам с братьями не разрешали быть бойскаутами, верно? Я не могу нести всю эту чушь о чести скаута, но могу поклясться на мизинце.
Я протягиваю руку, чтобы она могла обхватить мизинцем мой.
Но она не делает этого.
Тесс просто улыбается, хватает лежащую рядом подушку, прижимает ее к груди и выдыхает. Для пущей убедительности зажмуривает глаза. Как будто не может решиться что-то сказать, глядя прямо на меня.
— Я была влюблена в тебя когда была подростком.
Подождите.
Что?
— Повтори?
— Я сказала, что была влюблена в тебя, когда...
— Нет, я тебя услышал, просто... — Я сделал паузу. — Что?
Как я мог этого не знать?
И.
Имело ли бы это значение, если бы я знал?
Наверное, нет, когда она была младше. В детстве меня не интересовали свидания, и уж точно не тогда, когда был жив наш отец, он бы никогда этого не допустил. Мы даже не ходили на выпускной или школьные танцы — во всяком случае, не с девушками. Дрейк ходил с одной девушкой, но она была просто другом.
Наш отец никогда бы не позволил нам заводить серьезные отношения с кем-либо. По сути, никто из нас ни с кем не встречался до самой его смерти. Как бы чертовски грустно это ни было. У него случился сердечный приступ, и он умер, а у нас появилась личная жизнь и мы влюбились.
Ну. Не я.
Но мои братья.
— Ты знаешь, как это бывает, когда ты молод.
— Нет, я не знаю, как это бывает, когда ты молод, — говорю я, хотя, как только эти слова вылетают из моего рта, я понимаю, что это неправильные слова.
Тесс пытается объясниться, не то чтобы она должна была это делать.
— Мы не знаем ничего лучше.
Мои брови поднимаются к линии роста волос.
— Я не это имела в виду. — Она смеется. — Но, когда ты молод, а человек, в которого ты влюблен, даже не знает, что ты жив, это сильно бьет по самооценке.
— Ты... ты же сестра Грейди.
Я говорю, как идиот.
Я прекрасно знаю об этом факте.
Мне кажется, что этого достаточно для объяснения. По крайней мере, в моем мозгу оно имеет смысл.
— Я не просто сестра Грейди, — тихо говорит она. — Я еще и твой друг.
Она, конечно, права, но это не мешало мне все эти годы думать только об одном. Не думаю, что хоть один парень из нашей дружеской компании когда-либо смотрел на Тесс Донахью в романтическом ключе, даже в эти выходные, когда она выпятила сиськи и надела сексуальное платье на девичник. А если и думали об этом, то никто не сказал ни слова.
— Ты мой друг, — тупо повторяю я.
Подушка внезапно исчезает, и ее рука оказывается в центре кровати, обводя один из вышитых цветов на покрывале, скользя розовыми ногтем указательного пальца туда-сюда.
Девушка протягивает руку и забирает книгу, кладет ее на покрывало, прижимает ладонь к страницам, чтобы удержать их открытыми, а затем читает вслух.