— Чувак. Почему ты так злишься? Это был ее выбор. И это не случайная встреча, мы заботимся друг о друге.
Вот. Я сказал это.
Тесс мне небезразлична.
Жаль, что первый, кому я в этом признаюсь — ее брат-питбуль, который даже не удосужился, провести со мной время за те выходные, что я был дома.
Я его почти не видел.
Конечно же, я сблизился с его сестрой.
— О, ты «очень заботишься о Тесс»? Это круто. — Он такой саркастичный. — А ты «заботился» о ней, когда трахал ее у меня дома, за моей спиной?
— Это было не у тебя дома, а у нее. — Я совершаю ошибку, говоря это.
— Пошел ты.
— Ладно, я это заслужил. — Но я чертовски расстроен, и этот разговор ни к чему продуктивному не приведет. — Грейди. Брат. Я честен с тобой. Это была ошибка, глупая ошибка, и я беру на себя всю ответственность за нее.
— Ты чертовски прав, ты берешь на себя ответственность, — огрызается он. — Но это не отменяет того факта, что ты предал мое доверие, Дрю. Я думал, мы друзья.
— Мы друзья, Грейди, — настаиваю я. — Я никогда не хотел причинить боль ни тебе, ни Тесс, но, при всем уважении, дело не в тебе. Речь идет о нас с ней.
— Прости?
— Речь идет о нас с Тесс.
Грейди смеется.
— Клянусь богом, я всегда считал Дрейка самым наглым из вас двоих. Оказывается, все это время ты был тем, кому нельзя доверять.
— Почему ты так злишься? — выпаливаю я. — Это был секс между двумя взрослыми людьми. И мы заботимся друг о друге. Это был не трах на одну ночь. Разве она не объяснила тебе это?
Я буквально слышу, как он вдыхает и выдыхает.
— Все, что я знаю, это то, что она много плачет в последнее время, и это как-то связано с тобой.
— Это какая-то бессмыслица, — говорю я себе под нос. — Все, что я пытаюсь сделать в последнее время, это связаться с ней. Она мне не отвечает. Игнорирует меня. Проверь ее телефон. Я отправил чертову кучу сообщений.
Он тяжело вздыхает, и напряжение в его голосе наконец-то уступает место чему-то, напоминающему смирение.
— Тебе предстоит пройти долгий путь, чтобы все исправить, Дрю. Тесс больно; я понятия не имею, почему, но планирую докопаться до сути.
Я киваю, хотя он меня не видит.
— Вполне справедливо.
— Я не знаю, будет ли она готова простить тебя и когда.
С трудом сглотнув, я чувствую, как сжимается горло.
— Я понимаю. И обещаю дать ей пространство, в котором она нуждается.
Он замолкает на мгновение, и я почти слышу, как вращаются шестеренки в его голове. Наконец он говорит:
— Хорошо. Вот что ты сделаешь. Ты загладишь свою вину перед Тесс и сделаешь это так, чтобы не испортить все еще больше. Ты причинил ей боль, и если причинишь ее еще раз, я прилечу в Иллинойс и надеру тебе задницу. Понял?
— А как это сработало в последний раз, когда ты пытался?
— Пошел ты, чувак.
Я слышу ухмылку в его голосе, хотя он, скорее всего, не признается в этом.
— Просто говорю. Тебе придется застать меня врасплох, если хочешь получить честный бой.
Он усмехается.
— Послушай. Я ненавижу, что ты и моя сестра... ну, ты понимаешь. Чертовски ненавижу. Но еще больше ненавижу то, что она расстроена. Я никогда не видел ее такой.
— Какой?
— Плачущей. Несчастной. Больной.
Больной?
Странно.
— Она ничего не говорила мне о том, что болеет. Сказала, что была занята учебой, а тот вечер, когда у нее закончился бензин, окончательно ее добил.
Грейди замолкает, задумавшись.
— Кончился бензин? Когда это было?
Я пожимаю плечами.
— Не знаю, может, недели две назад?
— Хм... — Он молчит. — Странно.
— Я обещаю, Грейди, — искренне говорю я. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы все наладилось между нами — тобой и мной. Мной и Тесс.
— Хорошо, — говорит он. — Потому что Тесс заслуживает лучшего, чем тот, кто заставляет ее чувствовать себя дерьмово, и ты, черт возьми, прекрасно это знаешь.
— Я знаю, — говорю я, и в моем голосе слышится раскаяние. — Я думал ей со мной хорошо. Дерьмо. Я не имел в виду то, как это прозвучало, я имел в виду, что думал, что мы заставляем друг друга смеяться. Она чертовски веселая и хороший друг.
— Хороший друг, — пробурчал он.
— Опять же, я не это имел в виду.
Господи, этот парень.
Он набросился на меня.
Не то чтобы я этого не заслуживал, но, черт возьми, Тесс мне нравится. Почему это проблема?
На мгновение воцаряется тишина, и я почти ощущаю тяжесть его пристального взгляда в телефонной трубке.
— Лучше бы так и было. И если снова причинишь ей боль, тебе придется иметь дело не только со мной. На твоей заднице будет висеть вся футбольная команда.