— О, я определенно вижу это, братишка. И позволь мне сказать тебе, что мир получает еще одно представление о семейной драме Колтеров.
Он совсем не воспринимает это всерьез.
Он вообще ничего не воспринимает всерьез. Для моего брата все — чертова шутка.
Сначала Дюк, когда он переходил из одной команды в другую и прятался в пригороде. Потом Даллас, взявший деньги, чтобы порвать с девушкой своего товарища по команде, а затем подкупивший ее, чтобы она якобы встречалась с ним. Потом сам Дрейк, который притворялся мной в приложениях для знакомств, хотя СМИ так и не узнали об этой маленькой хитрости.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
— Это не смешно, Дрейк. Это очень серьезно.
Моя голова сейчас взорвется. Сюжет по телевизору, кажется, повторяется: то один репортер, то другой комментируют и высказывают свое мнение о достоверности слухов.
— Я не говорил, что это не так, но да ладно. Ты же знаешь, как это бывает. — Он опускается на кровать рядом со мной, наконец-то нацепив на лицо мрачное выражение. — Ты всегда был золотым мальчиком, мистером Совершенство. Конечно, они почувствуют малейший намек на скандал и раскрутят его. Это просто добавит пикантности твоему безупречно чистому образу.
— Я не хочу добавлять пикантности в свой образ. — Я качаю головой, ничуть не забавляясь. — Ты понятия не имеешь, что происходит, да?
Мой близнец закатывает глаза.
— Просвети меня.
Я разочарованно вздыхаю, проводя рукой по волосам.
— Это, должно быть, Тесс. Вот почему я ничего не слышал от нее уже несколько дней.
Недели.
Глаза Дрейка расширяются от удивления, а ухмылка исчезает.
— Подожди, что? Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас?
Я качаю головой, на сердце у меня тяжело от смеси эмоций.
— Не могу поверить, что она обратилась к прессе с этим, даже не поговорив со мной. — Мой голос срывается на шепот, горло сжимается.
Черт, кажется, я сейчас заплачу.
Действительно заплачу.
Выражение лица Дрейка меняется с удивленного на искреннее беспокойство.
— Черт, Дрю. Это ужасно.
Я стону, зарываясь лицом в ладони.
— Расскажи мне об этом.
Он похлопывает меня по спине, на удивление успокаивающим жестом.
— Слушай, братишка, я понимаю, что все это очень сложно, но ты справишься. Ты ведь сталкивался с более сложными проблемами на поле, верно?
Сейчас не время для его тирад в раздевалке и пустых разговоров ради хорошего настроения. Но оставьте Дрейку возможность взглянуть на вещи в перспективе, даже если он делает это в присущей ему манере.
— Да, ты прав. Может, это не она обратилась к прессе, а? Может, это...
Я делаю паузу.
Грейди Донахью. Гребаный ублюдок.
Он не мог.
Он бы не стал...
Это точно был он.
Он был так зол по телефону, но он же обещал, что позволит мне все исправить.
— За такие истории людям платят большие деньги, — тихо говорит брат, словно читая мои мысли. — Ты же знаешь. И если ей нужны деньги...
— Не она, — шепчу я. — Он.
— Кто «он»?
— Гребаный Грейди.
Мой брат пожимает плечами.
— Эй, драма хорошо продается. И очевидно, что она ищет свои пятнадцать минут славы.
Я не поправляю его.
Вполне возможно, что она не возражала, чтобы ее брат обратился к папарацци и продал эту историю. Если Тесс действительно беременна, то несколько сотен тысяч долларов, вероятно, покажутся очень хорошей сделкой. Достаточно хорошей, чтобы испортить жизнь своему другу.
И любовнику.
И отцу своего ребенка.
Мой ребенок.
О боже, меня сейчас стошнит.
— Драма хорошо продается. — Я слабо улыбаюсь Дрейку, его юмор рассеивает тяжелую атмосферу в комнате. — Да, ну, она получила свои пятнадцать минут. Теперь весь мир знает.
Дрейк игриво подталкивает меня.
— Так какой план действий, суперзвезда? Как собираешься справиться с этим скандалом?
Я опускаюсь на кровать, смотрю в потолок и провожу рукой по волосам.
— Во-первых, нужно поговорить с Тесс. Выяснить, почему она так поступила, если поступила, и почему не сказала мне о... беременности. А потом, я думаю, нам нужно будет решить, что делать дальше.
Дрейк приподнимает бровь, в его глазах появляется озорной блеск.
— Знаешь, ты всегда можешь проконсультироваться с экспертом по скандалам в нашей семье.
Я хихикаю, качая головой.
— Ты имеешь в виду себя?
Он ухмыляется, явно довольный собой.
— А кого же еще? Ну да. Я пережил свою долю драмы. У меня есть советы, хитрости и несколько креативных прикрытий в рукаве.