— О, теперь ты думаешь, что это смешно, да?
Он ловит мою руку и прижимает ее к своей груди, над бьющимся сердцем.
Я чувствую, как оно бьется под моей ладонью.
— Послушай. Мы преодолели много дерьма, как по отдельности, так и вместе. Экзамены, практика, мои братья, твой брат, тролли в социальных сетях. Мы справимся.
Я накручиваю прядь волос на палец, а в голове проносятся мысли о том, что ждет меня впереди.
Реальность такова, что это никуда не денется, и мы не обсуждали будущее. А ведь именно за этим он сюда и приехал, не так ли?
— Серьезно, Дрю, что мы будем делать? Я только-только переехала из общежития, а теперь у меня на подходе ребенок.
Он наклоняется ближе, его пальцы рассеянно вырисовывают узоры на тыльной стороне моей руки.
— Прежде всего, нужно сделать глубокий вдох. А потом мы разберемся во всем вместе.
Не совсем план действий, но это начало.
— Хорошо, я дышу. — Глубокий вдох и выдох. — И что теперь?
— Ну, мы станем профессионалами в смене подгузников и пеленании ребенка. И я слышал, что кормление в два часа ночи — это просто супер!
— Это был сарказм, Дрю Колтер? И как ты собираешься быть рядом во время двухчасового кормления? — Я смеюсь. Неужели он об этом не подумал?
— Понятия не имею. Мы оба можем закончить колледж, даже если для этого придется немного скорректировать наши планы. У нас невероятная система поддержки, и мы в этом вместе.
— Но мои родители живут не рядом с колледжем, а у меня осталось два семестра.
У него остался один.
А потом будет драфт...
Мы вообще не говорили о его будущем, только о моем.
— Это как планирование свадьбы, — сообщил он мне. — Давай возьмем большую папку и заполним ее информацией.
Я снова смеюсь, откидываясь на кровати.
— Папку? Прекрати.
Хотя он не совсем неправ. Думаю, процесс потребует тонны планирования, потому что мы так далеко друг от друга.
— Я возьму голубую папку. Ты можешь взять розовую.
— Почему моя папка должна быть розовой? Почему она не может быть голубой? — Или желтой, или с блестками.
— Ты можешь взять любой цвет, какой захочешь. — Дрю заправляет прядь волос мне за ухо, его прикосновение нежное и успокаивающее. — Мы позаботимся о том, чтобы наш ребенок знал, что его любят и о нем заботятся на каждом шагу.
Наш ребенок...
Я дрожу.
— Все это сюрреалистично. И если быть честной, я не чувствую себя готовой к этому, совсем. Я хотела... хотела...
— Чего ты хотела?
— Встречаться с тобой и, типа, заставить тебя влюбиться в меня, и тогда мы могли бы жить долго и счастливо. Мы еще даже никуда не ходили, ни на ужин, ни в кино, и мне как-то грустно от того, что все это прошло мимо.
Я не хочу говорить «все это испорчено», потому что эта мысль заставляет меня чувствовать себя виноватой, как будто я как-то нехорошо отзываюсь о своем нерожденном ребенке.
— Да, в идеальном мире все было бы именно так. Я имею в виду, ты бы влюбилась в меня и все такое.
Он подмигивает, наши пальцы переплетаются.
Я подношу свою руку к его лицу, чтобы провести по ране на его губе, где его ударил мой брат.
— Все еще болит?
— Нет.
— Ты говоришь правду?
— Да. — Он усмехается. — Знаешь, сколько раз я был близок к нокауту от удара или получал сотрясения мозга от столкновений? Десятки. Это всего лишь маленькая царапина. Обязательно скажу об этом Грейди.
— Боже, пожалуйста, не надо.
Он ухмыляется, в его глазах мелькает знакомый блеск.
— Ну, если тебя это как-то утешит, то наше будущее только что стало сюжетом по-настоящему увлекательной романтической комедии.
Правда?
По крайней мере, он оптимист и, по крайней мере, сейчас он здесь, со мной.
— Я не могу представить, как справлюсь с этим в одиночку. — У меня есть Миранда, есть родители, но это не одно и то же. — Наверное, мы герои своей собственной уникальной истории.
— Мы даже толком не встречались, а теперь у нас будет ребенок, — говорит он, в его голосе смешались недоверие и неуверенность. — Серьезно, что мы будем делать?
Мое сердце трепещет в груди, как пойманная в ловушку птица, пальцы перебирают замысловатые узоры покрывала, а мысли мечутся в поисках нужных слов.
— Понятия не имею.
Эти слова повисают в воздухе, отягощенные подтекстом.
Я перевожу взгляд на окно, где мир, кажется, простирается в бесконечной неизвестности.
— А как же мы? Что с нашей дружбой?
Голос Дрю мягкий, успокаивающий бальзам для моих мечущихся мыслей.