— ...именно в этом вся суть! — горячилась Лиза, наклонившись над столом. — Слово «ябай» многозначно. Да, изначально оно негативное. Можно сказать, когда проспал на работу: «Ябай! Я опаздываю!».
Краем уха Аня уловила слово «опаздываю» и невольно вздрогнула. Она быстро обвела взглядом коллег, чтобы понять, не заметил ли кто-то её реакции. Большинство были увлечены спором, но шеф бросил на неё короткий, острый взгляд, от которого она съёжилась ещё сильнее.
— Но это же классический пример! — тем временем продолжала Лиза, обращаясь к Ольге Петровне. — Сейчас для молодёжи это слово — полный восторг. Что-то вроде нашего «офигенно». Взрослый работающий японец так не скажет, но мой герой — семнадцатилетний парень! А вы предлагаете заменить это на «получил наслаждение»? Мы же так убьём всю его живость!
— Елизавета, мы же договорились, — мягко, но настойчиво возразила Ольга Петровна, отложив в сторону свою изящную перьевую ручку. — Мы работаем над серьёзным литературным сборником, а не переводим комментарии из соцсетей. Нужно сохранять стиль и подбирать литературные аналоги, а не идти на поводу у сиюминутной моды.
— Вот именно поэтому и нужно искать баланс, — вмешалась Марина. Она сидела с идеально прямой спиной, и её спокойный голос охладил пыл спорящих. — У меня в корейском рассказе похожая ситуация. Герои постоянно используют разные уровни вежливости, обращаясь друг к другу. В русском языке у нас нет таких грамматических конструкций. Мы должны договориться, как мы передаём эту социальную иерархию — через обращения? Через интонацию? Если Лиза будет использовать молодёжный сленг, а Ольга Петровна — язык Тургенева, у нас получится не сборник, а винегрет.
Аня сидела, боясь пошевелиться, и чувствовала себя ужасно глупо из-за случившегося. Прислушиваясь к спору, она как раз начала улавливать суть их разногласий о единстве стиля.
— Анна, а у вас как с этим в китайском тексте? — неожиданно обратился к ней Игорь Дмитриевич.
Вопрос застал её врасплох.
— У меня... у меня тоже есть похожая проблема, — тихо ответила она, чувствуя, как краснеет. — Там много интернет-мемов и отсылок к современным китайским телешоу. Я пока не решила, как лучше поступить — дать поясняющую сноску или попытаться найти какой-то российский аналог, но боюсь потерять уникальность...
— Вот, — кивнул начальник. — Это именно то, что нам нужно обсудить. Наша задача — не просто перевести текст, а перенести читателя в другую культурную среду. Давайте сделаем так: каждый из вас подготовит список таких «трудных мест» со своими вариантами перевода. А на следующем собрании мы вместе их обсудим и выработаем общий глоссарий для ключевых понятий. Нам нужно единство, но не однообразие.
Когда совещание наконец закончилось, Аня почувствовала себя совершенно выжатой. Чтобы немного перевести дух, она вместе с Лизой направилась на кухню. Запах ароматного чая с травами и мятой заполнил всё пространство. Девушки уселись за столик и распаковали новую пачку шоколадного печенья.
— Ты чего так опоздала? — с лёгкой тревогой спросила Лиза, делая глоток обжигающего напитка.
Анна, чувствуя, как чай с мятой возвращает ей немного спокойствия, ответила с искренним удивлением:
— Я не знала, что будет собрание.
Брови Лизы взметнулись вверх, она удивлённо застыла с печеньем у рта.
— Когда об этом говорили? — поинтересовалась Аня, понизив голос.
— Марина мне вчера лично сказала, — призналась подруга. — А ещё Игорь Дмитриевич прислал письмо на рабочую почту вечером.
Тут же схватив телефон, Аня кинулась проверять. Среди уже прочитанных писем оказалось одно непрочитанное — приглашение на совещание. Она нахмурилась: такого не могло быть, ведь она всегда проверяет почтовый ящик перед тем, как уйти с работы. «Как я могла его пропустить? — пронеслось в голове. — И Марина... я совсем не помню, чтобы она подходила ко мне вчера». К горлу снова подступил неприятный комок. Неужели она стала настолько рассеянной?
— Странно... — тихо произнесла она. — Я не видела этого письма.
В этот момент на кухне появилась Ольга Петровна. Она вошла бесшумно, с прямой, как струна, осанкой, и направилась к шкафчику, чтобы устроить свою ежедневную чайную церемонию. На её светлой шёлковой блузке поблескивала изящная брошь-камея. Поставив любимую фарфоровую чашку на блюдце, она открыла дверцу и нахмурилась.
— Девочки, вы не видели, может, кто-то брал мой улун? Вчера я только открыла новую банку, а теперь она полупустая.