— Давай, — прошептала она, голос сорвался. — Поехали вместе.
Кристина, не говоря ни слова, подхватила её под руку. Холодная ладонь Анны в её руке обжигала не хуже огня — страх, поселившийся внутри, невозможно было растопить. На протяжении всей дороги девушки не проронили ни слова. Тишина в салоне автомобиля давила, словно вакуум, пропитанный гнетущей атмосферой невысказанной тревоги.
Уже возле подъезда Анна прошептала слова благодарности, звучавшие глухо. Она выскользнула из машины и, не оглядываясь, скрылась в подъезде.
Квартира встретила её леденящей тишиной, которую прерывал лишь роботизированный голос из телефонной трубки:
— Абонент временно недоступен...
Анна уже готова была разрыдаться, как вдруг щёлкнул замок, и дверь квартиры медленно открылась.
Глава 11: Последняя капля (滴)
Дверь медленно открылась, и в прихожей появился Степан. Усталость отпечаталась на его лице, но взгляд, встретив напряжённую позу Анны, наполнился тревогой. Она стояла посреди комнаты, телефон по-прежнему сжимала в руке и смотрела на него... со смесью облегчения и страха.
— Кнопочка, что случилось? — он быстро закрыл дверь и подошёл к ней. — Ты вся бледная.
— Степан, — голос Анны дрогнул. — Где ты был? Я звонила, писала... Ты не отвечал. Кристина сказала, что твой шеф рано уехал с работы, а ты...
Он шагнул ближе, и её обоняние уловило тонкий аромат дорогой кожи и бензина, намекая на долгую поездку. Степан прижал жену к себе крепко, и плотина, сдерживавшая её весь день, рухнула под этим напором. Из груди вырвался судорожный всхлип, за которым последовал безудержный плач. Уткнувшись лицом в его плечо, тело забилось в мелкой дрожи, сотрясаемое рыданиями.
— Кнопочка, Кнопочка, — Степан гладил её по волосам, прижимая к себе ещё крепче. — Не плачь, всё хорошо, я здесь, я с тобой.
Но слёзы не останавливались. Всё, что она пережила за этот день — тревога, страх, сомнения — выплеснулось наружу. Она рыдала, не в силах сдержаться, чувствуя, как его руки надёжно держат её, как его сердце бьётся рядом с её сердцем.
— Я так боялась, — выдохнула она сквозь слёзы. — Думала, что-то случилось...
— Ёлки-моталки, извини, Кнопочка, — он взял её за руки. — Телефон сел ещё днём, я даже не заметил. А потом шеф... У него друг есть, за городом, попросил подкинуть.
Он достал телефон из кармана и демонстративно нажал на кнопку включения. Экран остался тёмным.
— Вот видишь, — с какой-то излишней убедительностью в голосе произнёс он. — Совсем сел. А там, на даче, связь почти не ловит, глушь такая. Я его даже не доставал.
Его объяснение звучало складно, даже слишком. Как будто он репетировал его по дороге домой. Но Аня так хотела ему верить, так отчаянно цеплялась за эту хрупкую логику, что кивнула, прогоняя сомнения.
— Кристина сказала, что её отец сегодня рано уехал домой, — всё же решилась уточнить она, вглядываясь в его лицо, пытаясь поймать мимолётную эмоцию.
— Да, — Степан на секунду запнулся, но тут же нашёлся. — Мы уже почти доехали, и тут ему этот друг позвонил, пригласил попарится в бане. Сергей Владимирович меня и попросил его туда отвезти.
— А почему ты не предупредил, что телефон может сесть? — спросила она, уже чувствуя, как тревога начинает отступать.
— Не думал, что так долго затянется, но шеф сказал, что они с другом меня не отпустят без ужина, пришлось согласиться. Извини, что заставил волноваться. Больше не буду.
Притянув её к себе, он осыпал лицо жены быстрыми поцелуями – лоб, щёки, подбородок, словно вымаливая прощение за своё отсутствие. Наконец, его губы нашли её, и поцелуй стал глубоким, полным нежности и любви. Анна отдалась этому поцелую, ощущая, как тают её тревоги под теплом его прикосновений. Степан был немногословен, но всегда честен. Она знала, что, если бы случилось что-то плохое, он бы обязательно сказал ей об этом.
— Хочешь чаю? — вырвалось у неё между неровными вздохами. — Я заварю ромашковый.
— С удовольствием, — Степан улыбнулся. — Только сначала душ приму.
Пока он мылся, Аня накрыла на стол, поставила чашки и достала печенье. Её руки всё ещё слегка дрожали от пережитого волнения, но теперь, когда Степан был дома, всё казалось таким простым и понятным — обычная рабочая поездка и севший телефон. Почему она так волновалась? И зачем Кристина сказала, что Сергей Владимирович рано уехал с работы?
Степан вернулся, переодетый в домашние шорты и футболку, влажные пряди волос выдавали только что принятый душ. Он опустился на стул и с тихой благодарностью принял кружку чая, тут же придвинув к себе вазочку с печеньем.