Дочь не стала рассказывать о своих переживаниях, а Татьяна Владимировна и не пыталась выпытывать. Она просто окружила заботой, как всегда умела. Анна видела в её взгляде ту же материнскую тревогу, что и в детстве, когда разбивала коленки. Она всегда чувствовала боль дочери, даже без слов.
До поздней ночи они просидели на кухне. Родительница делилась забавными историями из Анниного детства: как она впервые произнесла «мама», как училась читать по слогам, как притащила домой бездомного котёнка, умоляя оставить. Каждое воспоминание становилось тёплым бальзамом на душу, возвращая в мир, где всё было просто, понятно и безоблачно.
— Помнишь, как ты в пять лет решила, что станешь переводчиком? — мама улыбнулась, наливая ещё чаю. — Увидела в телевизоре женщину, которая говорила на иностранном языке, и заявила, что тоже так будешь. А папа тебе тогда сказал: «Анют, это очень сложно». А ты ответила: «Папа, я же умная!»
Анна улыбнулась, вспоминая этот момент. Она действительно всегда знала, что хочет работать с языками. В детстве это казалось таким простым — выучить слова, и всё. Никто не говорил ей о том, что бывают моменты, когда ты не можешь доверять собственным глазам.
Поздно вечером, когда в доме давно царила тишина, папа встал попить воды. Заглянув на кухню и увидев там свет, он удивлённо присвистнул.
— Эге-гей, полуночники! — Он взглянул на часы. — Уже за полночь, а вы всё чаи гоняете? Что, все секреты ещё не перешептали?
— Миш, ну что ты начинаешь, — женщина мягко упрекнула его. — Дочь приехала, не выгонять же её сразу в кровать!
— Да кто ж её выгоняет, что ты, — мужчина усмехнулся, присаживаясь к ним. — Просто завтра всем на работу, а вам – красоту наводить! Ты же у нас остаёшься, надеюсь? А то я тут, понимаешь, кровать застелил, а вдруг зря старался?
— Конечно, у вас, пап, — ответила Анна, прижимаясь к нему с объятиями.
От него пахло свежей прохладой и чем-то родным, как всегда.
— Ну, рассказывайте, о чём тут шептались? — Папа подмигнул Анне.
Они ещё немного посидели втроём, как в те годы, когда их дочь была маленькой, и в доме всегда пахло пирогами и счастьем.
Утром её разбудил резкий звук уведомления. Сообщение от Стёпы.
«Кнопочка, доехали. Завал. Набрать не могу. Как только будет минутка — позвоню.»
Анна несколько раз прокрутила сообщение в голове, словно пытаясь расшифровать тайный смысл, найти хоть какой-то намёк на ложь. Внутри, как заноза, оставалась томительная тревога. Что-то не так. Она чувствовала это каждой клеточкой, но не могла понять, что именно. Но текст был до боли обыденным, таким, каким всегда писал Стёпан — кратким и по делу, но с неизменным ласковым обращением. Может быть... может быть, она действительно накручивает себя? А все эти исчезающие сообщения — лишь игра её воспалённого воображения?
Отправляясь на работу, она попыталась убедить себя в этом, прогнать навязчивый страх. Но в офисе её ждал новый удар. Анна села за свой компьютер, включила его и открыла папку с проектом.
Папка была пуста.
Холодный ужас сковал кончики пальцев. Все её переводы, над которыми она работала несколько недель, исчезли. Файлы, которые ещё вчера она видела своими глазами, пропали без следа.
— Что случилось? — голос Лизы прозвучал где-то рядом.
Анна не ответила, лихорадочно кликая мышкой. Папка за папкой, корзина, облако...
Ничего. Пустота.
— Мой проект... — выдавила она, не оборачиваясь, и сама не узнала свой голос — он был чужим, дребезжащим. — Всё пропало. Весь проект.
— Как пропало?! — Подруга заглянула через её плечо, недоверчиво хмурясь. — Ты же вчера работала, сохраняла?
— Да! — от резкого подъёма, стул с грохотом откатился назад. Она впилась взглядом в подругу. — И ты обещала сохранить всё! Ты была последней, ты выключала! Где мой перевод?!
В голове больно, как заноза, пульсировала одна-единственная мысль. Лиза. Может...
— Лиза... — Анна шагнула к ней, и в её голосе зазвучала такая ледяная боль, что та невольно отшатнулась. — Скажи честно. Ты... ты что-то делала с моим компьютером?
— Что? — Подруга побледнела так, что веснушки на её лице стали ярче, а глаза расширились от ужаса. — Нет! Я просто выключила его, как мы договаривались. Аня, что ты такое говоришь?
— Но он исчез! — голос Анны сорвался на крик, и перед глазами всё поплыло. — Вся папка! Недели работы! Как это могло произойти?!
Крик Анны раскатился по офису, мгновенно поглотив тихий стук клавиатур. Несколько голов, как по команде, повернулись в их сторону. Из-за своего стола первой поднялась Марина. На её лице было написано профессиональное беспокойство, но двигалась она с какой-то хищной грацией.