Видимо, это одна из причин, по которой Джо’н и отправил к Хлое меня. Никаких следов. Никаких письменных подтверждений. Никаких документов, которые можно будет использовать против него. Он феерически глупый. Но хитрый.
– Спасибо, но мне надо идти.
– Да, у тебя наверняка есть другие дела, кроме как бегать по поручениям Джо’на. Кстати, надо ему написать. Он остался мне должен за поездку.
Я воздерживаюсь от комментариев, но смотрю с сочувствием.
– Он такая скотина, обо всех говорит только гадости. Знаешь, как он тебя называет? Толстомясая тушка.
Нет, я не знал. Теперь знаю. Я думал, нельзя ненавидеть его еще больше, но оказалось, что можно.
– Ты был другом Херби, да?
Такого я не ожидал. Хлоя знала Херби? Хотя чему удивляться? Херби был человеком общительным и компанейским. Люди к нему тянулись. Всегда приятно общаться с образованным человеком. Именно от Херби (помимо «гибриса» и других умных слов) я узнал, что эпоха Возрождения началась в Италии, а не во Франции, как я всегда думал. Кстати, для меня самого остается загадкой, почему я так думал. Возрождение. Ренессанс. Слово вроде французское. И что-то там было про виноделие, я точно не помню.
Если я в чем-то не прав, то не боюсь в этом признаться, хотя многие почему-то боятся. Никто не знает всего, никто не может быть прав всегда и во всем. Казалось бы, в чем проблема сказать: «Я был не прав. Эпоха Возрождения началась не во Франции»? Но такое встречается крайне редко. Произнести пару слов – проще простого, однако признать свою неправоту для многих сложнее, чем обкусать ноготь на пальце ноги.
Херби дружил с Хлоей? Вот сюрприз. Херби был скромником и неряхой. Стригся, может быть, два раза в год. Однажды вышел на улицу покурить, и какая-то проходившая мимо сердобольная старушка дала ему пять фунтов. К тому же он презирал высший свет. Трудно представить, как они с Хлоей – которая, вероятно, сметает пыль со своих ароматических сухоцветов и чей комплект нижнего белья наверняка стоит больше, чем весь гардероб Херби, – обсуждают наиболее выигрышное цветовое решение ламбрекена.
Может быть, Херби и не был истинным аристократом от телевидения, но он был последним из старой гвардии с Флит-стрит. Из тех запойных пьяниц, не выпускающих изо рта сигарету, которые знали, как добывать информацию. Чтобы узнать что угодно о ком угодно, им было достаточно просто отправиться в ближайший паб. Нынешние молодые продюсеры и редакторы по информации, если им отключить интернет, не найдут и дорогу в сортир.
Херби начинал в газетах, и уже тогда перед ним были открыты любые двери. Для этого не обязательно быть агрессивным и наглым. Просто нужно уметь завоевывать доверие. Херби брал дружелюбием и искренним вниманием к людям. У него были сотни знакомств по всему Лондону, и он со всеми поддерживал добрые отношения. Поэтому он так преуспел в нашем деле; если вдруг возникала необходимость снять интервью, например, с кузнецом или каким-нибудь звонарем, у него всегда находилась подходящая кандидатура, если не целый список кандидатур.
– Мне очень нравился Херби. Если бы не развод, может, все было бы по-другому. – Хлоя наливает мне рюмку «Буффало Трейс», любимого виски Херби. – Но развод его, бедного, и добил.
– Спасибо. Да.
Это правда. Развод его полностью сокрушил. Есть мужчины, которым развестись – раз плюнуть. Тот же Джек-Список: сначала он был женат на перуанке из радикальных маоистов, потом бросил ее ради директора независимой телекомпании, очаровательной барышни, чей папа владел двумя яхтами (по одной на каждое полушарие) и настоящим старинным замком. Меня восхитила та легкость, с какой он расстался – без всякого чувства вины – со своей первой женой, которая хоть и была маоисткой, два года работала в винной лавке, чтобы поддерживать Джека, тогда не имевшего ни гроша.
Большинство из нас наверняка потрудились бы придумать какое-то оправдание, чтобы хоть как-то сохранить лицо, когда уходишь от бородавчатой революционерки, сбегаешь из пригородной дыры, пропахшей аммиачно-нитратными удобрениями, и поселяешься в пентхаусе на речном берегу. Но только не Джек. Он просто бросил свою перуанку, отшвырнул, как раскаленную наковальню. Небольшая поправка: ты бы запомнил, как швырялся раскаленными наковальнями. Такое не забывается. Но для Джека никакой первой жены нет и не было никогда.
Херби был как птицы, выбирающие себе пару раз и навсегда, на всю жизнь. Развод разорвал его в клочья. Выпотрошил живьем. Удивительно, что он вообще был женат. Таким людям, как Херби, обычно не нужны жены. Они с головой уходят в работу. Да, любовь – сложная штука, посложнее квантовой физики.