– Я нанял их не потому, что они мои двоюродные братья, – говорит Эгемен.
Я привез с собой бронежилет. Стоит ли его надевать? С бронежилетом такая проблема: как подсказывает мой опыт, пули к нему так и липнут. Это как приглашение с золоченым обрезом – приглашение получить пулю, осколок снаряда или попасть под минометный огонь. Вот почему мне не хочется надевать бронежилет, пока ситуация не осложнится совсем.
Кроме того, пока вероятность попасть под минометный огонь не приблизилась к ста процентам, в бронежилете ты выглядишь конченым трусом. Поэтому я надеваю свою кевларовую футболку. Неплохая защита, хотя в ней потеешь, как две свиньи. Такие футболки стоят целое состояние, но колумбийцы – ребята щедрые, а я в свое время оказал им немало услуг.
Та же дилемма с журналистским бейджем, на котором большими буквами написано ПРЕССА. Иногда он помогает. Видя перед собой журналиста, люди готовы открыться, готовы поведать ему все свои сокровенные тайны и оказать всяческое содействие, но иногда из-за этого бейджа в тебя стреляют. Или же похищают, потому что ты представляешь ценность. Во всяком случае, так думают похитители.
Отъезжаем от отеля, и я замечаю маленький магазинчик, торгующий наградной атрибутикой. В таких магазинах есть что-то надежное. Они обнадеживающе обыкновенны. Они напоминают, что большинство из нас жаждет признания своих заслуг. Каждому хочется получить похвалу, бронзовую статуэтку за забитый хет-трик или первое место за стометровку, или медаль за отличное правописание.
Чем хороши большие города: там легко затеряться, слиться с толпой. Но нелегко сохранить анонимность в горячей точке, где всего пять домов и два деревца, и каждый знает, что делали дедушки всех остальных в 1930 году. Даже если ты выглядишь точно как местный: одежда, головной убор, борода, правильная марка сигарет, правильное бухло, – все равно будет ясно, что ты не отсюда, потому что здесь все всех знают.
Я спрашиваю у Эгемена:
– А где граница?
Он отвечает:
– Граница везде.
Я так и не понял, дело в трудностях перевода с одного языка на другой, или Эгемен и вправду тупой, как пробка, и не способен ответить ни на один вопрос, кроме: «Ты Эгемен?» Худосочный старик, явно из бедных слоев населения, проходит мимо и приветствует нас так учтиво, как сейчас принято только в самой глухой провинции.
– Он бомбардир в университете, – говорит Эгемен.
Я понятия не имею, что это значит, и не хочу тратить время на выяснения.
Смотрю в сторону Сирии. Вроде бы все тихо-мирно. Во всяком случае, здесь, где граница не обозначена вообще никак. Мы снимаем одного контрабандиста, который с радостью демонстрирует нам свой товар, но скрывает лицо. Даже преступники могут гордиться своими деяниями и не упустят возможность попасть в телевизор.
Но мне нужна колоритная говорящая голова. Это тот случай, когда приходится прибегать к помощи профессионала вроде Тайко. Вы наверняка видели Тайко, нашего скромного пехотинца от телевидения. Причем видели сотню раз, просто не знали, что это он. Он принимает участие во многих телевикторинах, но больше всего ценен тем, что скажет все что угодно. На любую нужную тебе тему.
Это особая форма актерской игры или импровизации. Главный талант Тайко заключается в том, что он совершенно обыкновенный. Среднестатистический. Среднего роста. Среднего телосложения. Неприметного цвета волос. Ни одной яркой, запоминающейся детали. Даешь Тайко очки, парик, накладную бороду, лепишь ему временную татуировку – и вот он уже колеблющийся избиратель, морской биолог, разочаровавшийся крокетный болельщик, фетишист анального секса, бывший алкоголик. Когда нет возможности снять подходящее интервью, ты звонишь Тайко.
Мне придется довольствоваться Эгеменом. Даю ему бумажку с текстом, который он должен сказать на камеру, и объясняю, что на экране лицо будет затемнено.
– А разве так можно? – теряется он.
– На телевидении это стандартная практика. Так проще для всех. И легче для зрительского восприятия, – разъясняю я своим лучшим режиссерским голосом.
Вроде бы мне удается его убедить, и его остаточная неуверенность лишь добавляет образу ушлого контрабандиста аутентичности.
Мой дядя Джо был не очень-то разговорчив, но он дал мне совет:
– Если тебя взяли в плен, постарайся сбежать сразу. Чем дольше ты остаешься в плену, тем ты слабее. В самом начале шанс спастись выше.
Мне было лет десять. Долгое время я не понимал, зачем он мне это сказал, но, как выяснилось, дядя Джо был прав. Иногда нужно ждать десять, двадцать, тридцать, сорок лет, чтобы в полной мере оценить чьи-то слова.
– Ешь, когда есть возможность, – сказал мне дядя Джо. – Даже если не хочется, даже если тебе не нравится еда, все равно ешь. Запасайся энергией.