Еще один расхожий сюжет: советы по экономии денег. Мол, смени банк или поставщика коммунальных услуг, и ты мгновенно разбогатеешь. Такие советы меня бесят. Потому что это обман; даже если ты и сэкономишь парочку фунтов, богатым тебе все равно не стать. Вот горькая правда: единственный способ заработать хорошие деньги – это взять и заработать хорошие деньги. А перекидывать деньги со счета на счет, охотясь за самым высоким процентом по вкладам, или гоняться за скидками в супермаркетах – это просто напрасная трата времени. Много мороки, а толку чуть. Если хочешь большие деньги, займись чем-нибудь по-настоящему прибыльным. Меня это бесит, хотя должно бы бесить совершенно другое, и я уже начинаю всерьез опасаться, что потихоньку схожу с ума.
– Как ты думаешь, люди меняются? – спрашивает Семтекс.
– По сути, нет.
– Значит, у нас нет надежды.
– Ладно. Люди меняются.
– Потому что это единственный по-настоящему важный вопрос, – говорит Семтекс. – Если мы не меняемся, если это всего лишь вопрос, как скрыть одну свою сторону и показать окружающим другую, то дело плохо. Получается, мы застряли. Погрязли в рутине. Увязли в себе. И все предопределено.
Пискля открывает люк.
– Надеюсь, вам тут безопасно, – говорит он. – Потому что мы вас хорошо охраняем. – Он бросает нам еще сухарей. Один сухарь попадает мне прямо в лицо. – Мы гордимся своим гостеприимством.
– Иногда мне кажется, что некоторые люди это вовсе не люди, – говорит Семтекс.
– В смысле?
– Ну вот взять того же Писклю. Откуда ты знаешь, что он человек? Да, он выглядит как человек, действует как человек, но, может быть, он никакой не человек?
– Я не понимаю.
– У него нет души. Он здесь для массовки. Статист. Марионетка.
– Дружище, тебе срочно нужен бифштекс.
– Может быть, не существует проблемы добра и зла. Может быть, нет никакого страдания, а есть только видимость. Все войны это всего лишь специальные эффекты. Может быть, вся наша жизнь – испытание.
Все-таки детство в семье хипарей накладывает свой отпечаток.
– Говори за себя. Лично я очень даже страдаю.
– Ты уверен? Да, это все неприятно и страшно. Но можно ли это назвать подлинными страданиями?
Лучше бы он травил анекдоты из серии «мужик заходит в бар».
Я интересуюсь:
– И как нам пройти испытание?
Я не получаю ответа на этот вопрос. Сначала над нами слышится топот. Кто-то пришел. Кто-то новый. Голоса. Громкие голоса. Может быть, это прибыли переговорщики? Может быть, нас уже вызволяют? Крики становятся громче и свирепее. В основном – оскорбления с упоминанием гениталий. Что бы мы без них делали? Я слышу еще одну фразу из тех двенадцати фраз на арабском, которые знаю. Это уже очень личное. Что интересно: на Ближнем Востоке люди не говорят просто «еб твою мать», как во всем остальном мире. Они говорят: «Я – лично я – твою маму ебал». Причем, как правило, противоестественным способом. Крики сменяются стрельбой. Выстрелы звучат угрожающе громко. Репортеры обычно не освещают этот аспект. Война очень громкая (и плохо пахнет).
Меня чуть не стошнило от страха. Это реакция организма, которая не поддается самоконтролю. Выстрелы оглушают, в тесном пространстве громкие звуки больно бьют по ушам, и на таком расстоянии любая случайная пуля разорвет тебя в клочья. Я задыхаюсь и обильно потею, как марафонский бегун. До нас доносится запах пороха.
Потом тишина. Долго-долго.
– Кажется, там никого нет, – наконец говорит Семтекс.
Мы кричим, требуем еды и воды. Нет ответа. Семтекс выкрикивает оскорбления. С упоминанием матерей. Ничего. Тишина.
– Ладно, давай вышибать люк. Вперед, Толстомясый.
На то, чтобы вышибить люк, у нас двоих уходит не один час. Все мое тело – сплошной синяк. В комнате пусто, если не считать моря крови. В буквальном смысле. Здесь явно кровь не одного человека, потому что в одном человеке просто нет столько крови.
– Ебицкая сила, – комментирует Семтекс.
Похоже, наши похитители были… похищены. Почему нас не забрали из погреба? Возможно, Пискля со товарищи промолчали о нас, исходя из некоего кодекса чести? Может, они промолчали, потому что надеялись вернуться? Или они промолчали по той же причине, по которой я промолчал о своем поясе с деньгами?