Боги, за что вы так со мной?
«Миюки наклонилась над моим израненным телом. Бережно приподняла разбитую голову и уложила себе на колени. Я чувствовал пульсирующую боль в висках и жар, исходящий от лона Миюки. Она провела пальцами по моим щекам, стирая запекшуюся кровь.
— Лорд Сивилл, простите меня! Я обещала вашему отцу, что защищу вас, даже ценой собственной жизни! Но... но...
Миюки заплакала, орошая мой пылающий лоб крупными слезами. Ее тело пробила мелкая дрожь, груди, плотно затянутые в красный латекс, колыхались возле моего носа в такт ее рыданиям. Даже в таком состоянии на грани жизни и смерти, я почувствовал прилив крови в паху и дерзкое желание освободить ее от латексного плена. Миюки шмыгнула носом и притихла, от ее взгляда не утаилось мое набухшее естество. Девушка смущенно отвела глаза от моей ширинки, но не оттолкнула от себя, а наоборот — сильнее прижала мою голову к животу.
— Милорд, если я смогу облегчить ваши страдания, то попросите об этом. Я сделаю все, чтобы вы покинули этот мир счастливым.
Мне не нужно было повторять дважды. С трудом приподнявшись на локтях, я дотянулся губами до выпирающего из тонкой ткани соска, и жадно в него впился. Миюки тихонько вскрикнула от неожиданности, но через долю секунды из ее уст вырвался вздох наслаждения. Мой нефритовый жезл пылал огнем страсти, готовый в любую минуту прорваться через экзокостюм. Девушка провела рукой вдоль члена, мягко массируя его пальчиками, еще больше распыляя мою страсть. Я жаждал ее губ на моих причиндалах...» так, нет, слово «причиндалы» какое-то тупое. Думай, Акио... может «член»? Не слишком ли грубо? " Я жаждал ее губ на моем члене, как жаждет глотка воды заплутавший в пустыне странник.
— О, семпай, не мучайте меня, молю, войдите в меня своим гигантский жезлом любви! И оттрах....«
— О-о-о-о, семпа-а-а-ай, — раздался над ухом нарочито писклявый голос Хидео Одзаки.
Тело прошибла крупная дрожь, словно Хидео запустил в меня разрядом электрического тока. Лучше бы так, чем позор на весь класс, но что есть — то есть.
— Только посмотрите на этого задрота, — Одзаки отвесил мне оплеуху и попытался забрать ноут с парты, но я вцепился в него, словно от этого зависела моя жизнь. В каком-то смысле так оно и было.
— Отдай, — его голос разительно меняется от шутливо-насмешливого, до угрожающе-властного, но я не сдаю позиции — мне не привыкать к его угрозам.
Так и стояли, перетягивая ноутбук, словно канат, грозно пялясь друг-другу в глаза. Я знаю, что Хидео намного сильнее меня. Неудивительно, ведь он звезда нашей школьной сборной по бейсболу. Удивительно другое: одним рывком он в состоянии вырвать из моих хилых пальцев компьютер, но не делает этого, притворяясь, что играть со мной в канат очень тяжело. Опять издевается, смеется надо мной, скотина. Волна ярости приливает в мозг, но не затуманивает его, что странно. Обычно на эмоциях я соображаю крайне туго, оттого и действия мои всегда глупы и нелогичны. Но сейчас я поднимаю свободную руку и со всей силы шлепаю по крышке ноутбука. Хидео меняется в лице, зажимая ушибленный палец в кулак и направляет его мне в лицо. Мне, так-то, тоже крышкой по пальцам прилетело, а сейчас еще прилетит и кулак, но кого это волнует. Самое главное, что сумел отстоять свое перед альфа-самцом шакальей стаи и мой позор не станет достоянием публики.
Удар пришелся аккурат в переносицу. Девчонки завизжали, повскакивали с мест, убегая подальше от разъяренного Одзаки. Я мог только слышать скрип стульев по паркету, да звук затвора мобильных камер — Хидео устроил толпе отличное шоу. Глаза залила кровь. Впечатавшийся в переносицу мост очков треснул пополам. Теперь отец точно меня убьет — это были третьи за полгода.
— Эй, что ты сняла, курица? Удали, быстро!
Сегодня Хидео с каким-то особым рвением стал заметать следы своих делишек. Может потому, что так далеко он еще никогда не заходил? Да, поколачивал, но кровь пустил впервые, вот и забегал, как таракан, накрытый стаканом.
Пока Одзаки разбирался со сраными Тарантинами да Спилбергами, отнимая у них телефоны и удаляя видео и фото, я попробовал подняться на ноги. На ощупь, по стеночке, добрался до двери в класс и снова оказался на полу, получив в лоб этой самой дверью.
— Боги, Йонебаяши, ты в порядке? — встревоженный голос учителя Сакаи вывел меня из прострации, приведя в чувство. Боль была адской. После удара Хидео я действовал на чистом адреналине, желая поскорее свалить от обидчика, пока он не ударил снова — боли, как таковой, не ощущал. Но второй раз мой организм оказался против такого с ним обращения и выдал мне весь спектр эмоций.