— Прости, я не видел тебя, — запричитал над моим распластавшимся телом учитель. Я вспомнил Миюки, и тут же попытался это забыть. — Зачем ты вообще стоял так близко к двери?
Поверить не могу: он что, выставляет виноватым меня?
— Учитель, позвольте помочь вам отвести Йонебаяши в медпункт, — подал голос откуда-то из угла классной комнаты Одзаки.
Я прекрасно понял его план. Понял, еще до того, как сильные пальца парня вцепились в мой локоть, оставляя синяки на бледной коже, до того, как в ухо грозно прошептал: «проговоришься — убью». Хидео хочет свалить все на учителя. Что ж, я сделаю все, чтобы поднасрать местному богатенько принцу. Разрушу его репутацию, его жизнь! Его выгонят из команды, отец отвернется от сына-преступника, Одзаки будет жить под мостом и просить милостыню, а я, проходя мимо, только плюну в его протянутую грязную ладонь. Муа-ха-ха-ха...
— Глупости какие, — медсестра резко спустила меня с небес на землю. — Тут же явно видно, что удар был один. Понимаю, что ты хочешь выгородить своего учителя, но делать это подставляя другого человека — низкий поступок.
На мою переносицу был налеплен очередной пластырь.
— И на будущее: такие серьезные обвинения требуют доказательств. Если они есть и это действительно правда, то тебе нужно обратиться в полицию, — медсестра включила фонарик и поводила им у меня перед носом, я рефлекторно проследил за ним взглядом. — Сотрясения нет, — констатировала она. — Семья Одзаки влиятельные и богатые люди. У «Diamond group» штат из лучших адвокатов страны. Сможешь ли ты тягаться с ними?
Я не мог. Поэтому, понурив голову, поплелся обратно в класс. Учитель облегченно вздохнул, увидев меня в дверном проеме, мой же вздох застрял где-то в глотке от ужаса: стол, на котором стоял ноутбук, был пуст.
***
— С возвращением домой, Акио.
Отец помог мне снять рюкзак и жестом пригласил к столу. Я не разделял его энтузиазма, но отказать не мог. После смерти матери отец старался заботиться о нас с Минами, но не всегда у него это выходило хорошо. В основном он терялся при готовке, грубо стругал овощи, недожаривал мясо, пересаливал бульон, но мы с сестрой ели и нахваливали его стряпню понимая, что на плечи отца свалилось слишком много горя.
На столе дымилась плошка с рисом, тофу с овощами и парная рыба. Лещ выглядел так, словно помер своей смертью и с недельку провалялся на пляже. Подавив рвотные позывы, я взял порцию и умял все за минуту. Просто глотал, задерживая дыхание, чтобы не чувствовать вкуса. Отец понял это по-своемому, доложив еще леща в тарелку «очень голодного сына» — пришлось повторить этот фокус снова.
— Благодарю за еду, — я поднялся из-за стола, собирая пустые тарелки. Помогать отцу по хозяйству я стал самостоятельно, он никогда об этом не просил.
— Отнеси порцию Минами, она с утра плохо ела. Что-то я переживаю за нее, — сказал отец, когда вся посуда была вымыта и насуха вытерта.
Я с тревогой посмотрел на него. В последние несколько недель состояние сестры сестры колебалось, ей то становилось лучше, то резко ухудшалось. В дни, когда Минами приходила в себя, мы с отцом молили всех богов, чтобы так и оставалось, но каждый раз они были глухи к нашим мольбам.
Я взял поднос и поднялся наверх. Перед тем, как зайти в комнату сестры, я забежал в свою, нашарил в ящике стола фруктовый батончик и пачку сырных чипсов — ее любимое лакомство. Отец был строг с этим, не разрешал мне подкармливать Минами, как он выражался «химией и ядом», но иногда я нарушал запрет. У сестры и так слишком мало радостей в жизни, чтобы лишать ее еще одной.
Комнаты сестры встретила меня удушающим спертым воздухом и запахом лекарств. Минами спала, тяжело дыша в горячечном бреду. Я распахнул шторы и приоткрыл окно, чтобы вечерний свежий воздух наполнил ее легкие прохладой. На столике возле кровати стоял таз с холодной водой. Я взял полотенце, окунул в воду, хорошенько отжал и положил на пылающий жаром лоб сестры. Она на секунду приоткрыла красные глаза, улыбнулась одними уголками губ, и снова впала в беспамятство.
Хотелось закричать, обвинить всех в бездействии, разбить, чертям собачьим, все банки-склянки с ее бесполезными лекарствами, но я сдержал этот порыв. Стойка с капельницей свидетельствовала о том, что недавно приходил доктор Танака, а значит, что помощь ей, все же, оказана была, да только это ничего не изменило.
Я положил батончик под подушки сестры, чмокнул ее во влажную щеку и спустился вниз.