Я понимал. До смерти матери отец владел кожевенной мастерской, пророча мне будущее своего приемника. А мне претила эта участь. Я больше склонен был к писательскому труду, чем к выделке кожи, но отец и слушать ничего не хотел. Когда мамы не стало, отцу пришлось продать мастерскую, чтобы оплатить похороны и лечение Минами. Я ненавидел себя за то, что где-то, в глубине души, радовался такому исходу событий.
Мои невеселые мысли прервал грудной надрывистый кашель, доносившийся с улицы сквозь открытое окно.
— Он убьет меня! Убьет! — запричитал парень. В ужасе он подскочил на месте, пытаясь судорожно развязать пояс кимоно.
Оставлять в его в беде я не стал. Совершенно позабыв, что нахожусь в теле девушки, я кинулся к бледному от страха сыну настоятеля, цепко вцепившись в узел пояса. Парень опешил и густо покраснел.
— Ты чего это? — лепетал он, пока я, встав на колени, пытался подцепить один край пояса зубами. — С ума сошла, что ли?, — он схватился за другой его край и резко дернул. От неожиданности я потерял равновесие, схватился за подол кимоно и потащил за собой упертого парня. Он плюхнулся аккурат лицом в мое декольте.
Лежа на спине в доме настоятеля, с совершенно левым мужиком между ног, я размышлял о том, что каким был неудачником, таким и остался. Изменилась только оболочка.
— Да чтоб тебя черти в Аду в сраку драли! — злобно крикнул в потолок я, никому конкретно не обращаясь, просто чтобы выместить всю накопившуюся усталость.
— Прямо сейчас могу это вам двоим устроить, — раздался хриплый голос со стороны двери.
А я ведь просто хотел помочь человеку избежать гнева отца.
***
Я с ужасом смотрел на настоятеля, переваривая его слова:
«Ты пожелал сердцем здоровья сестре, но в твоей душе было совсем иное. Обе твои молитвы были настолько сильными, что боги приняли их за одну. В итоге ты получил то, что просил.Так чем же ты недоволен? Но раз ты так просишь, то я могу попросить богов отменить их благословение, но знай, как уйдет одно, так и другое. Тут тебе не магазин — выбирать что хочу, что — нет.»
Вот почему Минами сегодня так легко встала с кровати. Вот почему смеялась и раздавала мне тумаков. В последние два месяца она только лежала в кровати, изредка приподнимая голову, чтобы лучше видеть свое любимое шоу по телевизору. У нее не было сил даже самой держать ложку.
Передо мной встала дилема: снова отправить сестру на больничную койку и вернуться в свое тело, либо оставить все, как есть. Я задумался, и тут же треснул себя за это ладонью по лицу. Выбора тут быть не может! Неужели я настолько эгоистичный мудак? Поступки мои говорили, что да. Но верить я в это отказывался. Настоятель понял мои душевные метания, и попытался помочь:
— Свою жизнь ты проживаешь сам. Подумай хорошенько, готов ли ты отдать ее другому, пусть и самому близкому человеку? В этих мыслях нет ничего дурного, парень, не грызи себя за это. Думаю, что тебе стоит обсудить все с сестрой.
Но я так не думал. Я уже знал, что Минами придет в ужас от моих слов. Один раз она уже попыталась покончить с собой, чтобы не обременять нас с отцом. Мне было страшно подумать о том, что она могла сделать в этот раз, когда у нее уже были силы дойти до железнодорожной станции.
— В любом случае времени у тебя до Дня Весеннего равноденствия, — настоятель прокашлялся, и отпил из дымящейся пиалы настой цветов липы.
— Почему именно до этой даты? — удивленно спросил я. Боги что, будут так сильно мучаться похмельем от празднования, что не услышат его взываний?
— Потом этот храм перейдет в руки моего сына. А он, как ты успел заметить, особенным умом не блещет.
Меня передернуло от этих слов, настоятель только что предрек себе скорую смерть.
*Тамагояки — блюдо японской кухни, сладкий или пряный омлет. Готовится тонкими слоями, которые один за другим с помощью палочек сворачивают в рулет.
**Акио — Красавец
*** Хироси Ёсида — (яп. 吉田博, 1876, г. Куруме, Фукуока — 1950) — японский художник-график.
Вечеринка
— Ну, что сказал настоятель?
Не успел я открыть входную дверь, как на меня, метеором, набросилась сестра. Я оторопело оглядел ее с ног до головы — вроде цела. Я так давно не видел ее на первом этаже дома, что все происходящее казалось сном. Но тычок Минами острым локтем мне под ребро показал, что я, все же, прибываю на яву.
— Ты почему спустилась сама, не дождавшись меня, — нахмурив брови, спросил я.
— Да не могла я спокойно сидеть, Акио, когда тут такое творится. — Сестра слишком уж воодушевленно пританцовывала на месте от нетерпения. Я ее энтузиазма не разделял. — Ну же, не томи, — взмолила Минами.