Вылез я из-под кровати только тогда, когда убедился, что отец точно не вернется, забыв что-нибудь дома. Минами сидела за столом, с удовольствием наворачивая жаренные куриные крылышки. Я молча к ней присоединился.
— Спасибо сказать не хочешь? — Минами облизала пальцы от сладкого соуса. — День я тебе выбила, теперь сам думай, как будешь выкручиваться.
— Спасибо, — буркнул я, все еще помня про то, что они без спроса читали то, что не было предназначено для их глаз.
— Теперь нужно разобраться с Хидео, — бесстрастно заключила она, словно не замечая моего поганого настроения.
Куриный хрящик встал поперек горла. Я откашлялся, и сделал большой глоток воды прямо из кувшина. Да как она и про это-то прознала? Сестра прочла мой вопрос по глазам, вытерла руки об салфетку, разблокировала лежащий перед ней телефон, и показала на экран.
Вечеринка у Одзаки Хидео дома! Гвоздь программы — порнушка от Йонебаяши. За смерть от кринжа хозяин дома ответственности не несет.
К тексту была прикреплена моя фотка с летнего фестиваля. Сакаи-сенсей тогда заставил меня играть прекрасную богиню солнца Аматэрасу-о-миками, добавив еще больше унижений и издевательств в мою жизнь. Хидео поработал на этим фото на славу: добавил обнаженную женщину с огромной грудью, словно я держу ее в объятьях; надписи «девственник» и «лузер» обрамляли сие творение, как рамка; и, конечно же, эмодзи какахи — куда же без него.
— Просто чудесно, — констатировал я. Настроение провалилось с грохотом в подвал.
— А ведь был таким хорошим мальчиком. Портфель мне помогал до дома донести в младшей школе.
От осознания того, что Одзаки Хидео знает мой адрес начало мутить. Все знают, что он скор на расправу. Что он может предпринять? Закидать дом яйцами? Разрисовать ворота граффити? Побить окна камнями? Хотя за ним ни разу таких поступков не числилось, я был уверен, что он способен и на большее.
— А что я могу сделать? — устало спросил я. — Пацаном-то не смог его победить, а девчонкой и подавно.
Минами хитро прищурилась.
— Эх, вы — парни... Только и умеете, что мериться пипками. Действовать надо более тонко.
Я непонимающе взглянул на нее.
— Хидео славиться тем, что охмурил больше всего девчонок в школе, — сказала сестра так, будто учила глупого первоклашку хирагане*. — Вместо того, что бы махаться кулаками, лучше бы использовал своё теперешнее преимущество.
Я вопросительно поднял бровь. Сестра тяжело вздохнула, и указала пальцем куда-то в район груди. Осознание сказанного ею сшибло меня с ног грузовым поездом. Да она совсем с ума спятила!
***
— Какого черта, я же только что их распрямил?!
Минами нависла надо мной с устрашающим орудием пыток в руках. От щипцов для завивки волос исходил жар. Я зябко поежился вспоминая, как еще несколько минут наз три раза обжег ухо об плойку.
— Это было для того, чтобы придать волосам гладкость и блеск, — не сдавала позиций сестра, — а теперь надо завить концы — это тренд.
— Да плевать я хотел на эти ваши тренды! Я не на прием к английской короле иду.
Дальше пытать себя я давать был не намерен. И так еле пережил раскраску лица, словно индеец на тропе войны. «Чтобы твоя кожа сияла, надо наложить консилер, подкорректировать нос и скулы, а так же подобрать тон». В непонятках я посмотрел в зеркало на свое отражение: чистая кожа без жирного блеска и прыщей, мешков под глазами не было, но Минами грозилась их нарисовать «для кавайности» — красотка. Но сестра упорно видела в моем новом лице недостатки, и, с пудовой косметичкой наперевес, бегала за мной, что бы их исправить.
Приглядевшись я понял, что стал очень похож на сестру — прям одно лицо, и все эти «недостатки» она искала отнюдь не во мне.
— Платье же еще нужно, — хлопнув себя по лбу, сказала Минами.
— Ты меня без ножа режешь, — прогнусавил в ответ я, но сестра не желала слушать мое нытье.
Как и предполагал, в платье я выглядел, словно его надели на дерево. Неловкость чувствовал от каждого движения, что отражалось на походке. Сестра хихикала от моим провальных попыток выглядеть женственно, а я бесился от того, что юбку постоянно надо было оправлять.