Команды не звучали как приказы - скорее как давно известный ритуал. Все знали, что делать. Алиса помогла мне устроиться на коврике, рядом с моим рюкзаком. Я настаивал, что могу сам, но когда она начала раскладывать палатку, просто тихо притянул к себе одну из дуг и стал собирать каркас. Алиса разворачивала тент, прижимая коленом край к земле, пока ветер не сорвал его с рук. Ткань взвилась, как парус, и почти унеслась вниз по склону, но в последний момент кто-то перехватил её.
- Держи крепче, - сказал Медведь и протянул ей край.
- Спасибо, - она кивнула, и наш взгляд пересёкся на секунду. Тот самый взгляд, когда тебе не нужно объяснять, устал ты или просто молчишь. Медведь всегда был таким - спокойным, сильным, будто мир не может поколебать его равновесие. Когда-то, в студенчестве, он казался нам почти мифическим - человек, который не боится ночевать один в тайге и может разжечь костёр даже во время ливня. А сейчас он ставил свою палатку вровень с нашей, поправлял колышки, клал под голову свернутую куртку. Точно так же, как раньше. И в этом было что-то почти болезненно тёплое. К вечеру лагерь был готов: палатки стояли полукругом, костёр трещал ровно и спокойно. Чайник уже грелся, а в воздухе витал аромат сосновой хвои, тепла и усталости.
- Ну вот, - сказал Медведь, садясь на бревно. - Теперь мы снова как в старые времена. Только теперь никто не читает лекции по утрам и не пишет отчёт о маршруте в тетрадку.
Мы засмеялись. И воспоминания веселой студенческой жизни накрыли нас с головой. Стали вспоминать и договоривать друг за другом. В какой-то момент забылось, что мы на склоне и это только второй день нашего пребывания на Дальнем Востоке.
Глава 7
…В какой-то момент забылось, что мы на склоне и это только второй день нашего пребывания в дикой среде. И природа решила напомнить о себе.
Сначала налетел ветер - резкий, сырой, как будто из-под земли. Он ударил по палаткам с такой силой, что у костра взвился шквал искр, и кто-то поспешно подбежал, чтобы прижать кастрюлю. Потом налетели тучи - стремительно, будто спешили испортить вечер. Небо сжалось в один серо-стальной купол, и через несколько минут небо разразилось дождем - не каплями, а стеной воды.
Все метнулись в палатки. Кто успел - в сухом, кто не успел - выжимал куртку уже внутри.
Я остался под тентом, рядом с костром, до последнего - собирал кружки, затаскивал термос, пытался накрыть снаряжение плёнкой. Но ветер всё усиливался, костёр окончательно задохнулся, и стало понятно: придётся отступить. Я кое-как добрался до своей палатки - насквозь мокрый, продрогший, и сев внутри, почувствовал, как по спине ползёт липкий холод.
Палатка трещала от порывов, как будто вот-вот улетит, и внутри было неуютно. Я закрыл глаза, попытался согреться, но вместо тепла пришло раздражение. Нога ныла, спальник промок сбоку, и ещё эти мысли - про неё, про Дэна, про всё это странное между нами. Лес за стеной шумел как штормящее море. Я слышал, как кто-то рядом зовет Медведя - что-то промокло, где-то протекло. Кто-то ругался.
А потом - тихий голос у входа.
- Эй. Тебя там не унесло? - Алиса. Голос ровный, но с лёгкой улыбкой.
Я открыл молнию. Она стояла, кутаясь в пуховку, капюшон натянут на глаза, лицо чуть мокрое от дождя.
- У тебя там как? - спросила.
- Холодно. Мокро. Очень уютно, - буркнул я, но с благодарностью.
Она кивнула, сделала паузу.
- У меня сухо. Ветер почти не достаёт. Если хочешь - приходи. Просто… чтобы не мёрзнуть. Думаю с тебя хватит и твоей ноги.
Я кивнул. И кто я такой чтобы отказываться от такой милой заботы? Молча собрал спальник, куртку, фонарик, рюкзак и, прихрамывая, перебрался к ней.
Внутри палатки пахло чаем и чем-то тёплым. Она отодвинулась, давая мне место, и мы какое-то время просто молчали, слушая, как дождь стучит по тенту. Тишина между нами не была неловкой - скорее тёплой. Как плед, накинутый на плечи. Она лежала на боку, спиной ко мне, я устроился рядом, стараясь не мешать.
- Спасибо, - тихо сказал я.
- Спи, - ответила она.
Мы молчали. Только дождь стучал по палаткам, как будто кто-то снаружи нарочно пытался испортить тишину. Уснуть было невозможно.