Я дрожал. Всё-таки промок серьёзно. Тело не могло согреться, зубы стучали, и я понимал: так можно просто провалиться в лихорадку. Пытался не мешать Алисе, лежал почти не дыша, но видимо всё же ворочался - она вдруг тихо фыркнула и зашевелилась.
- Ну ты как медведь, честное слово, - пробормотала и приподнялась на локтях.
Я повернул голову. В тусклом свете фонарика её глаза блестели - внимательные, прищуренные. Она порылась в рюкзаках, что-то достала. Я ещё не успел понять, что происходит, как она уже расстегивала на мне молнию куртки.
- Эй… — выдохнул я, но сопротивляться не было сил. Я был больше сосулькой, чем человеком.
Алиса ловко и без слов стянула с меня мокрые штаны, флиску, носки. Я почувствовал прилив сил, жара, какого-то дикого внутреннего света. Казалось, вот оно - счастье. Кровь бешено стучала в ушах. В какой-то момент я был уверен, что сейчас всё случится - тут, в палатке, под ревущий ливень и запах костра на волосах. И тут мозг окончательно поехал.
Но она… Она даже не сняла с себя термобельё. Только осознание этого пришло слишком поздно. Сначала я был готов и на такие предварительные ласки. Не заметил как оказался лежащим на животе, а сверху я уже чувствовал приятную тяжесть женского тела. Алиса уверенно со знанием дела начала делать мне массаж. Спину. Плечи. Руки. Никакие спа с аромамаслами и рядом не стояли. Я чувствовал, как тело под её ладонями становится моим снова. Растекшийся в полный ноль, и не мог поверить, что это вообще реально. Лучший массаж в моей жизни. Я всё ещё не мог понять, сон ли это. Но с каждой минутой ко мне возвращалось тепло. Причём не только телесное. Как исчезают дрожь, зажимы, тревоги, обиды, гордость, весь этот бред. Осталось только тепло. И дыхание Алисы где-то рядом. Но как только я начал по-настоящему кайфовать — всё закончилось. В меня швырнули свернутой в комок сухой одеждой.
- Всё, - сказала она. - Постарайся не умереть до рассвета.
И, как ни в чём не бывало, снова нырнула в свой спальник, отвернулась и через пару секунд уже будто бы спала.
А я лежал, одетый теплый вещи, горячий как печка, и пытался разобраться, что это вообще было. Дал ей пару минут. Пусть почувствует себя победительницей - хозяйкой положения. Пусть думает, что держит всё под контролем. Мне даже нравилось это - наблюдать, как она прячется под маской холодности, будто ей всё нипочём. А потом, почти не дыша, я начал к ней приближаться. Тихо, аккуратно. Словно тень. Подполз ближе, шепнул что-то совсем незначительное - вроде: «Ты вообще-то забыла меня укрыть» - и легко провел рукой по её плечу. Потом по спине. Потихоньку. С намёком. И с нескрываемым весельем внутри.
Алиса не шевелилась, но я чувствовал, как она слышит каждое моё движение. Как внутренне хмурится. Я уже почти представил себе, как её ладонь тянется за чем-нибудь тяжёлым - котелком, налобным фонарём или хотя бы треккинговым ботинком. И вот когда понял, что перегибаю и сейчас точно получу по голове - я расхохотался. Смеясь, резко прижал её к себе и, будто ничего не было, строгим голосом прошептал прямо в ухо:
- Всё. Теперь спать, Алиса.
Она выдохнула, недовольно фыркнула, но не сопротивлялась. И только в этой тишине, в темноте палатки, под шорох дождя, мне наконец-то удалось уснуть.
Глава 8
А реки тут быстрые
К утру непогода наконец отступила. Дождь стих, ветер больше не хлестал по стенкам палатки, и лес наполнился влажной, сосново-пряной тишиной. Всё было мокрое, сырое и будто только что вымытое. Я проснулся раньше. Алиса спала тихо, почти неподвижно, закутавшись в спальник так, что виднелся только кончик носа. Тепло её дыхания едва колыхало воздух. Было в этом какое-то удивительное спокойствие. Тонкая грань между настоящим покоем и уязвимостью. Я выбрался наружу. Холодный воздух ударил в лицо, заставив вжать голову в плечи. Палатка слегка парила в утренней дымке - дыхание ночного холода ещё не отпустило лагерь. Ну что ж, подумал я, пора проявить себя как настоящий добытчик. Не зря же я мужчина, в конце концов. Суровый, промокший, но бодрый. Почти как Беар Гриллс*, только без камер.
Я прошёлся по лесу, нашёл пару относительно сухих веток под елями, немного бересты, и принялся колдовать над кострищем. Спички промокли, зажигалка с первого раза не зажигалась, а руки норовили окоченеть от сырости. Но это было даже приятно — настоящее утро, настоящее приключение.
Минут через пятнадцать я уже сидел рядом с едва потрескивающим огнём. Он был ещё слаб, как щенок, но уже тёплый. Подбросил ещё немного веток. Дым потянулся вверх, и в нём почувствовался запах надежды и кофе, которого, к сожалению, пока не было.