Когда за Стасом закрылась дверь, я остался один. В палате снова воцарилась тишина, прерывистая лишь звуками из коридора - шаги, возня тележки, приглушенный голос медсестры. Я не стал зажигать свет. Окно раскрыло передо мной город в мягких, лилово-синих сумерках. Плавно гасли окна. Где-то шёл дождь. Где-то уже кипела жизнь.
Но здесь - покой.
Я сел на край койки, прислушиваясь к себе. Нога ныла, губа саднила, но боль была… в фоновом режиме. Главное было не это. Главное - то, что она здесь. Живая. Тёплая.
Снова с нами.
И в этот тихий, умытый вечер, без лишних слов, без драмы - я вдруг понял:
Алиса - в сердце. Не как «подруга по миссии», не как человек, с которым нас связал риск и горы. А глубже. Мягко. Неотделимо. Я не заметил, как это случилось. Не было ни грома, ни вспышки. Просто - случилось. Теперь хочется одного: Ухаживать. Заботиться. Любить. Беречь. И быть рядом. Не как долг. Как то, что даёт смысл. Как то, без чего всё остальное - просто работа, просто дни, просто жизнь.
Я сидел, глядя в окно, и впервые за долгое время почувствовал, что хочу остаться. Не просто в городе, не просто у её палаты. В этой жизни. С ней.
Глава 13
Я проснулся раньше, чем обычно. Без привычной тяжести. В теле ещё сидела усталость, но внутри - появилось что-то другое.
Решимость. Сегодня я точно знал, чего хочу.
Хочу быть рядом. Хочу, чтобы она не просто выздоравливала - а улыбалась, жила, чувствовала себя нужной.Со мной.
Приняв душ и переодевшись, я заказал букет. Не больничный - не скучный гладиолус и не формальный хризантемный «выздоравливай». Нет. Тёплый, живой: немного ромашек, лаванды и светло-розовых роз - так мне хотелось. Но были только розы. Розы белые или розы красные.
Когда курьер перезвонил, чтобы подтвердить доставку, я вдруг замер. А что ещё? Что, кроме цветов, может понадобиться такой молодой, красивой, самостоятельной девушке, которая в свои двадцать с небольшим уже успела вытащить меня из беды, и чудом смогла спастись сама. Подарок?
Книга?
Может, плед? Или крем для рук?
Это всё казалось нелепым и слишком маленьким.
Я попрыгал по палате. Сел на кровать. Опёрся локтями на колени и сжал руки в замок. Дело же не в вещах. Я просто… Хочу, чтобы она почувствовала: Я рядом.
Может, и правда - начать с малого. С цветов. А дальше - день за днём, шаг за шагом.
Забота, внимание. Без давления. Без обещаний. Просто быть рядом, пока она не захочет сказать: Останься. И вроде договорился сам с собой, но тут меня словно осенило.
Варенье. Тогда, дома, она варила варенье. Я улыбнулся, вспоминая. Если она варила варенье, значит - любит сладкое. Логика, хромает но если что - это будет еще одна тема для разговоров.
Я позвонил в лавку при клинике, где закупался раньше.
- Есть малиновое варенье? И мед?
- Есть. Почти домашнее. И мёд с пасеки - местный, хороший.
- Отлично.
- Подарок?
- Да, - ответил я.
- Молодой человек, - засмеялась женщина на том конце, - Я аккуратно перевяжу это яркой лентой и положу в красивый пакетик.
- Спасибо, - сказал я, и добавил к заказу - Только, пожалуйста, аккуратно упакуйте. Цветы, варенье и баночку мёда. Без ленточек.
Отключившись, я почувствовал странное волнение. Как будто не в палату собирался, а на первое свидание. Всё внутри сжалось и развернулось одновременно. Хочу, чтобы она скорей поправилась.
Часы, как назло, тянулись вяло. Я смотрел на стрелки, потом на телефон, потом снова на стрелки - и казалось, что в палате тише, чем обычно, и стены давят сильнее. Когда курьер написал: «Доставлено. Передали медсестре. Всё хорошо» - я почувствовал, как стало чуть легче.
И теперь… теперь я просто ждал. Ждал, как мальчишка перед ёлкой. Ждал её реакции.
Улыбки. Смс. Взгляда. Хоть чего-то. Но в ответ - тишина.
“Может, не понравилось? Может, варенье — глупость? Может, она вообще хочет побыть одна…”
Я выругался вполголоса, поднялся с койки, упёрся в костыли и выровнялся.
Еще три минуты до разрешенных часов посещения.
Плевать.
Я вышел из палаты аккуратно, будто боюсь разбудить что-то внутри себя. Путь до её палаты - коридор, лифт, короткий поворот. Всё уже выучено до боли. Но с каждым шагом казалось, будто я иду не по больничному полу, а по тонкому льду.
Вот и её дверь. Сердце ускорилось.
Я прижал ладонь к косяку, перевёл дыхание. И, наконец, чуть постучал. Открыл.
На секунду я даже не поверил своим глазам. Она - такая маленькая, хрупкая, словно стала еще моложе, еще нежнее. Бледное лицо чуть светилось в тусклом свете утренних лучей, а в руках - книга, которую она пыталась читать, хотя глаза казались усталыми. Пакет с моим заказом ещё не принесли, и это странно. Мне казалось, что всё будет иначе. Я прокашлялся, чтобы обратить на себя внимание, и наши взгляды встретились.