Я знала, что бывает с людьми после таких историй, как наша. Психика трещит, эмоции вспыхивают, чувство вины перепутано с благодарностью, адреналин - с иллюзией близости. И всё это может казаться настоящим.
А потом… проходит.
Я видела это у других. Слышала. И боялась. Боялась, что то, что делает Стас, - это не из-за меня. Это из-за того, что он считает себя обязанным. Из-за чувства вины. А я не хочу отношений, построенных на этом чувстве. Даже если он мне нравится. А он… Он мне, чёрт возьми, очень нравится.
С одной стороны, мне хотелось ещё немного понежиться в этом внимании. Ну а какой девочке этого не хочется - особенно, когда рядом взрослый, сильный, серьёзный мужчина, смотрящий на тебя с такой теплотой? Это было приятно. Льстило.
…Но с другой стороны - со стороны мозга, разума, трезвого анализа - тянуть дальше было некуда. Я ведь никогда раньше не думала о мужчине так. Не всерьёз. Все вокруг были кем-то: коллегами, одногруппниками, научными ассистентами, кураторами, преподавателями… Никто не вызывал у меня желания выйти из этой стерильной зоны "нейтрального взаимодействия". Не потому что я холодная. Просто... не было никого, кто включал бы что-то внутри.
А тут - включилось. Вдруг. Неожиданно. Как будто всё тело, вся психика, каждая клетка сказали: "Вот он". С ним мне впервые захотелось попробовать чего-то простого и такого незнакомого. Прогулки. Поцелуи. Завтраки. Его футболка утром. Совместное молчание. Меня тянуло к нему. Очень. Но рядом с этим ощущением было и другое - холодное, трезвое, колючее: "Осторожно. Это может быть не про тебя. Это может быть про его вину. Про стресс. Про спасение. Про иллюзию близости, которая пройдёт вместе с гипсом на его ноге."
И я задавала себе один и тот же вопрос снова и снова: "А если это не пройдёт? Если всё это правда? Если он действительно... чувствует?" Но следом всегда приходил второй:
"А если пройдёт, а ты уже пустишь в себя - до глубины, до корней?"
А я так не умею - наполовину. Если увлекаюсь - то до дна. Если интересуюсь - то навсегда. Мне не нужен кто-то "на время", "на восстановление", "на заживление". Я хотела бы любви, да. Но не случайной. Не промежуточной. А настоящей. Живой. Долгоиграющей. С корнями и ветвями. И, может быть, с ним бы это получилось. Может быть.
Но я не могу строить жизнь на "может быть". Я слишком долго строила себя - чтобы всё отдать на эмоции, пока не прошла проверку временем.
А вот на чём я могу - так это на фактах. На данных. На смысле. И сейчас всё, что держало меня в фокусе, - это проект, к которому я шла не один год. Я помню каждый этап:
Как подавала заявки.
Как проходила бесконечные отборы, собеседования, стресс-интервью, в которых проверяли не только интеллект, но и психику, реакцию на давление, мотивацию.
Я помню, как держала справку о меддопуске в трясущихся руках. Как впервые зашла в здание, где стены буквально дышали будущим. Как впервые встретила людей, для которых "разработка модели поведенческой адаптации при длительном пребывании в микрогравитации" - это не набор слов, а вызов, страсть, смысл. Я уезжала не просто в Германию. Я уезжала в Центр, где в замкнутом комплексе уже несколько лет велись исследования, способные изменить само представление о границах человеческого тела и мозга. Работать с адаптацией к невесомости - это не просто "прикольный проект про космос". Это - как подготовка к новому этапу эволюции. И я… я была в этом нужной.
Мои знания. Мой опыт. Моя выносливость. Моё понимание психофизиологии.
И я знала: если сейчас откажусь - второй такой возможности может не быть. А ещё я знала: если когда-нибудь у меня будет семья, человек рядом, любовь — то это должно быть вместе, а не вместо. Не вместо моего пути. Не вместо мечты.
…Этот проект был не просто работой. Это было - продолжение меня самой.
Я слишком долго к этому шла. Слишком много раз не проходила, проваливалась, срывалась, пересдавала, доказывала, переделывала. Иногда мне казалось, что я существую исключительно в бесконечных отборах - как будто вся жизнь превратилась в вечное тестирование. Одно собеседование сменяло другое, всё жёстче, всё абстрактнее, всё глубже. То на логику, то на стрессоустойчивость, то на физиологию, то на отсутствие привязанностей.
А я - цеплялась. Раз за разом. Потому что знала: если не сдам, если не подойду, всё остальное потеряет смысл.
Когда мне наконец прислали приглашение на стажировку в исследовательский медицинский центр, я просто сидела с письмом на экране и не дышала. Центр работал под международной программой, финансируемой сразу несколькими космическими агентствами. И главное направление: разработка адаптационного интерфейса, который бы помогал врачам быстро оценивать нейропсихологическое состояние космонавтов и сотрудников, находящихся в длительной изоляции или в условиях невесомости. Моя работа заключалась не только в написании аналитических отчётов. Я должна была собрать воедино опыт десятков научных групп, данные из разных стран, протестировать методики, помочь в создании интерфейса - простого, понятного, визуального, способного интерпретировать огромные объёмы информации и выводить короткий, но точный результат. Что-то вроде системы раннего реагирования. Которая ещё до срыва или отказа покажет, что человек на пределе. Это важно. Это может спасти чью-то психику, а может - и жизнь.