Мы зашли в его кабинет. Он жестом указал на стул напротив. Сам сел, сцепил пальцы, как делают психологи. И начал говорить спокойным, ровным голосом:
- Сразу скажу, Алиса чувствует себя удовлетворительно. Состояние стабильное, выписка оформлена сегодня утром.
- Выписка? - переспросил я, не сразу понимая. - В смысле… Она уже…?
Он кивнул.
- Уехала. Сама настояла. Всё сделала чётко, без лишних слов. Сказала, что сегодня она уже должна быть в Москве. Я подготовил все выписки, рекомендации. Алиса обещала, что будет продолжать наблюдаться у врача.
Он посмотрел на меня внимательно, как будто ждал реакции. Я медленно кивнул. В горле запекло.
- А она… что-нибудь передавала? Сказала что-то?
Врач помолчал. Затем чуть приподнял уголки губ в почти-улыбке.
- Мы не говорили о Вас, но думаю Вам стоит встретиться со своим другом.
Он встал, положил мне руку на плечо.
- Иногда люди уходят молча. Не потому, что не чувствуют, а потому что слишком много чувств и страх получить не нужные ответы на свои вопросы.
Я ничего не ответил. Просто сидел, сжимая в руках книгу, которую больше не знал кому отдать. Сначала я просто сидел. Не шевелился. Словно не услышал. Как будто если не двинешься - всё ещё можно откатить. Как во сне: ты стоишь на краю, но если закроешь глаза - ничего не произойдёт. Но происходило. Всё. Реально. Необратимо.
Я встал. Медленно. Книга была в руках, но уже будто чужая. Шёл по коридору обратно к себе, не замечая ничего - ни пациентов, ни света, ни боли в ноге.
Сел на кровать и просто уставился в стену. Не было ни слёз, ни злости, ни даже обиды. Было что-то совсем другое. Пустота. Тихая такая. Как будто кто-то вытащил из тебя звук.
Я вспомнил её глаза. Вспомнил, как она смотрела. Как будто хотела остаться - и одновременно уже уходила. Как будто боролась. И я, дурак, надеялся, что показалось. Почему не сказала? Почему не поговорила? Я бы понял.
…Или, может, именно этого она и боялась - что я пойму. Что не остановлю. Что отпущу.
А я бы всё равно не удержал. Никогда не держал насильно. Вот только что теперь делать с этим чувством? С этим глупым «мы», которое родилось, пока я не успел его произнести? Книга до сих пор лежала у меня на коленях. Я развернул обложку и написал от руки на форзаце: “ Вдруг всё же найдёшь время прочитать. – С.”
Книгу аккуратно полжил в сумку, туда же вещи и звонок Дэну. Казалось, что он единственная нить которая может связать меня и Алису.
Он ответил почти сразу:
- Стас?
- Ты знал?
- Ты где?
- Конечно знал - я зло выдохнул отвечая сам на свой вопрос. А в груди жуткое чувство ревности! - В палате. Уже одет.
- Через сорок минут у въезда. Беру билеты.
Больше ничего не нужно было говорить. Ни объяснять, ни просить.
Аэропорт. Шум, свет, движение - всё как в жизни, но мимо. Я шёл, как будто внутри кокона, а рядом - Дэн. Молча. Без вопросов. Только иногда ловил на себе его взгляд - мол, «ты точно уверен?». Я кивал. Пусть не был. Но иного пути не было. Когда самолёт взмыл в небо, я впервые позволил себе выдохнуть.
Самолёт уже набрал высоту. За иллюминатором небо становилось светлее. Я сидел, сжав ремень на поясе, как будто он удерживал не только тело, но и всё, что внутри.
Дэн молчал. Но я знал, что это ненадолго.
- Упрямый ты, конечно, - наконец сказал он, скосив на меня взгляд.- И глупый.
Я повернул голову:
- Спасибо, что полетел.
Он кивнул:
- Всегда. Но давай всё же без героизма. Мы прилетаем - ты сразу к психологу. Без «потом», без «сам справлюсь». У тебя был шок. Физическое истощение. Ты понимаешь, что после таких эмоции нужно время. Это не нормально из чувства благодарности строить отношения с девушкой. Пройдет время и как ты будешь смотреть ей в глаза?
- Мне надо с ней поговорить, - выдохнул я. - Хотя бы один раз. Увидеть. Услышать. Она же просто сбежала. Мы взрослые или как?
Дэн покачал головой.
- Именно потому что взрослые тебе и нужен психолог. Это нормально. Ты потерял контроль, испытываешь чувство вины. В твоей голове появилась идея любви человеку, который спас тебя.
- Это не идея. - резко сказал я.Спорить больше я не видел смысла.
Он тяжело вздохнул и смягчил голос:
- Я знаю. Но иногда мы путаем чувства вины и долга с настоящим чувством. Иногда - неосознанно - хотим отблагодарить за то, что живы.