В автобусе сажусь у окна, наблюдаю, как город за стеклом переливается огнями, а впереди - освещённое здание галереи. Внутри царит мягкий полумрак, залы полны картин, инсталляций, скульптур. На столах - лёгкие закуски, бокалы с соком и минералкой, официанты перемещаются бесшумно. Разговоры снова идут на всех языках, но искусство их объединяет: люди оживлённо показывают друг другу детали работ, делятся впечатлениями.
Вглядываюсья в одну из современных абстракций, краем глаза замечаю знакомый силуэт в другом зале. Неуверенность мгновенно сменяется напряжённым вниманием - но пока не иду навстречу, просто наблюдаю.
И в момент когда уже почти решился подойти к тому знакомому силуэту в соседнем зале, как почувствовал лёгкое касание локтя.
- Станислав Рудольфович, я как раз вас искала! - Лидия улыбалась чуть шире, чем требовала ситуация, и в глазах мелькало что-то слишком личное для деловой поездки. - Вы видели ту инсталляцию с архитектурными моделями из переработанного стекла? Это же прямо в духе наших проектов!
Она встала ближе, чем нужно, и наклонилась так, чтобы заглянуть мне в лицо, словно проверяя - слушаю ли я ее.
- Может, пройдёмся вместе? Мне интересно ваше мнение. А потом можем заглянуть в зал с фотографиями, там потрясающий свет.
Я кивнул вежливо, но взгляд всё равно время от времени возвращался к тому другому залу. Там, среди посетителей, по-прежнему мелькал тот самый силуэт, и от этого у меня под кожей будто шевелилось нетерпение.
Лидия, кажется, решила, что удачный момент настал прямо сейчас. Она ненавязчиво положила руку мне на предплечье, чуть замедлив шаг:
- Станислав Рудольфович, а давайте вместе посмотрим экспозицию на втором этаже? Говорят, там есть целый зал с макетами футуристических городов. Очень хотела бы услышать ваш комментарий…
Я остановился, и Лидия, словно почувствовав, добавила мягче:
- Вы же всё равно один, а так будет… ну, интереснее.
Но я уже краем глаза уловил то самое движение в зале напротив - лёгкий поворот головы, знакомая линия плеч. Сердце на мгновение сбилось с ритма. Кивнул Лидии, но голос прозвучал отстранённо:
- Поднимайтесь без меня, Лидия. Я догоню.
Она чуть нахмурилась, но сделала вид, что не придаёт значения, и ушла в сторону лестницы. Я же повернул в противоположную, почти на автомате. Каждый шаг давался странно легко и одновременно тяжело, словно ноги знали путь раньше меня.
В зале пахло свежей краской и деревом рам, где-то глухо звучали голоса на немецком и французском. И вот - всего в нескольких метрах - силуэт обернулся…
Замедлил шаг, почти сливаясь с редкой толпой в зале. Из-под стеклянного потолка падал мягкий свет, превращая пыль в золотистые точки, медленно кружившиеся в воздухе. Я почувствовал, как в груди начинает нарастать что-то странное - смесь ожидания и опаски.
Силуэт у дальнего стенда наклонился, разглядывая экспонат, и знакомое движение - лёгкий, почти неуловимый жест рукой, когда она убирает прядь волос за ухо - ударило точнее любого имени.
Замер. Секунду, две.
Девушка подняла голову, оглядела зал, и взгляд зацепился за меня. Не сразу - сначала будто скользнул мимо, потом вернулся, прищурился.
Всё вокруг притихло, звуки перемешались в глухой фон, и только в этих нескольких метрах между нами было что-то настоящее, пульсирующее.
Я вдохнул - и на мгновение мне показалось, что я всё ещё в больничном коридоре, что вот сейчас она снова сбежит.
Она сделала полшага вперёд.
- Привет, - сказала она тихо, почти так, как говорят, когда не уверены, что тебя услышат. Или хотят слышать.
- Алиса, - мой голос прозвучал чуть хрипло, будто слово слишком долго жило внутри и не находило выхода.
Мы стояли друг напротив друга, и между нами было больше, чем просто эти несколько шагов. Больше, чем галерея, люди, шум. Между нами было несколько месяцев - с больницей, горами, письмом, которое я так и не написал.
- Ты… здесь? - её брови чуть дрогнули, и в голосе звучало недоверие, будто он явился из сна, в который она не хотела верить.