Мимо промелькнули зелёные холмы, чёрные от лавы склоны, туманы над ущельями, и что-то в этих ландшафтах было такое... необратимое. Ни одного знака цивилизации. Ни одного шанса на отступление. Камчатка не предлагала компромиссов — она просто накрывала. Место выглядело так, будто его нарисовал бог, слегка уставший от урбанизма. Пар клубился между холмами, как дыхание спящей земли. Мы пролетали мимо гейзеров, над которыми вился серо-белый туман, а потом нас высадили у деревянного настила. Шатры, как из каталога, стояли полукругом, внутри — всё по высшему разряду: плед, кофе-машина, кресло у окна.
За стоянкой на реке стояла выездная баня-бочка — с трубой, горячей печкой и корзиной веников у входа. Друзья уже открывали бутылки, кто-то скинул футболку и полез в горную воду. Я молчал. Смотрел. Пытался дышать реже, чтобы не упустить ни одного кадра. Соседка же выглядела так, будто её подключили к какому-то невидимому источнику радости. Глаза — яркие. Щёки — румяные. Улыбка — настоящая. Всё её естество светилось «ну наконец-то!». И это меня чертовски бесило.
- Ты же не спала, — сказал я, когда мы приземлились на деревянной платформе, а гул винтов начал стихать. Нужно отдать должное мелкой, она все 9 часов полета чем-то увлекательным занималась в ноутбуке - Как ты можешь быть такой довольной?
- Потому что ты старый уже, пора признать свой возраст, купить дом и съехать наконец-то — засмеялась она. А я залип на этой улыбке.
Не стал спорить. Сил не было. Всё казалось нереальным: будто это не лагерь, а мираж, который может исчезнуть, если моргнуть. Я сбросил рюкзак, разулся и сел прямо на ступеньки. Смотрел, как она идёт по дощатой дорожке к шатру, взъерошенная, с рюкзаком на спине, в том же худи. И выглядела она как человек, который точно на своём месте. А я — впервые за долгое время — понял, что, чёрт возьми, тоже.
Глава 3
Я привёл её в поход —
А она меня… в расход
- Ну вот и старик!
- Господин Рэдли собственной персоной!
- О, а это кто с тобой? Ты привел женщину в берлогу? Это точно кризис.
- Конечно кризис! Стас привез не женщину, а ребенка!
- Стас, ей хоть 18 есть?
- Стас, у тебя что дочь появилась?
Да, бл***!! Я не успел даже вдохнуть этот чистый воздух Камчатки, как меня уже обняли, хлопнули по плечу, подбросили рюкзак и зарядили серией вопросов, в которых каждое второе слово было "ты охренел”
Мои друзья.
Мы не виделись почти год, но было ощущение, что расстались вчера. Время с ними не шло по прямой — оно как наша солнечная система по спирали. Все те же шуточки, подколы, эта вечно шумная, чуть токсичная, но до костей родная энергия. Их не нужно было узнавать заново — только войти в ритм.
- Это... — начал я.
- Не надо, — перебила она. — Я не то, о чем вы подумали!
- Мы пока ни о чём не подумали, — подал голос Дэн, поправляя солнечные очки. — Но уже начали. Как тебя зовут, красавица?
Слова Дэна прям вызвали изжогу, совпадение думаю. В самоелете не всегда хорошо кормят. Но это не ревность , я в этом абсолютно уверен.
Я скосил взгляд на неё — она стояла с рюкзаком, всё в том же худи, но теперь — на фоне лавы, тумана и с шестью мужиками напротив.Не дрогнула. И тут я увидел этих чертиков в глазах. Ох бл* понеслась.
- Знакомьтесь, Алиса Александровна. И во избежании не понятных ситуаций, Алиса Александровна тут будет отбывать наказание за свое поведение и острый язык. - потом подойдя к ней чуть ближе - И спать ты будешь , Лиса, в моем шатре.
Пока они переглядывались, я наконец почувствовал — день действительно закончился. Тело гудело от перелёта, но в голове всё ещё звенело от полёта. Она уже с кем-то заговорила, кто-то шутил, кто-то нёс ей воду. А я просто стоял, смотрел на всю эту толпу — и чувствовал себя на своём месте. Вот как она это сделала? И главное всем улыбается. Маленькая зараза.
- Я пошёл в шатёр, — пробормотал я, чувствуя, как рюкзак будто слился с позвоночником. — Если кто-то хочет поговорить со мной, пусть отложит это до вечерних посиделок.
- Господин Рэдли, утомился? — съехидничал Медведь, разливая что-то прозрачное в металлические кружки.
- Господин Рэдли просто очень любит архитектуру и тишину, — ответил я. — А ещё — не любит толпы людей в больших количествах. Особенно когда они собираются больше шести.