Я смотрел на её пальцы, когда она поправляла воротник, и ловил себя на том, что слишком пристально слежу за каждым её движением.
- Знаешь… я много думал о том дне. О горах. О том, что могло быть иначе.
- А я много думала… стоит ли вообще позволять себе вспоминать.
Молчание затянулось, но оно было не неловким - скорее, густым, наполненным тем, что пока ещё не сказано.
В какой-то момент наши руки почти случайно коснулись на холодном металле перил. Почти. Но этого «почти» хватило, чтобы внутри что-то дрогнуло.
- Я рад, что встретил тебя снова.
Алиса повернула голову, и наши взгляды встретились. В этом взгляде было слишком много - воспоминания, осторожность, желание и страх.
Время вокруг будто замедлилось. Гул города стал фоном, и только стук моего сердца был громким, слишком громким. Порыв ветра чуть тронул волосы Алисы, и она обернулась ко мне. На губах появилась лёгкая, почти застенчивая улыбка.
- Знаешь… - её голос был мягким, но в нём чувствовалось колебание, - здесь красиво, но… прохладно.
Я вопросительно посмотрел на неё, боялся спугнуть ее решимость послать меня или предложить что-то больше.
- Может… - она на секунду прикусила губу, будто обдумывая, стоит ли продолжать, - может, пойдём ко мне? У меня дома тепло. И… есть чай. И пирог. Вкусный, - добавила она, чуть смутившись, будто пытаясь скрыть приглашение за бытовой мелочью.
Я заметил, как она избегает моего взгляда, но пальцы на перилах слегка дрожат - от холода или нет, сложно было понять.
Я медленно кивнул.
- Пирог звучит убедительно.
Алиса улыбнулась, немного расслабившись.
- Отлично. Тогда пошли, пока не передумала.
Мы двинулись вдоль набережной к небольшому переулку, где стояли уютные дома с подсвеченными окнами. И каждый шаг казался мне шагом в неизвестность - туда, где прошлое, настоящее и будущее могли переплестись в одно.
Поднялись по узкой лестнице старого дома, и Алиса открыла дверь светлым ключом, тихо щелкнув замком. За порогом нас встретил мягкий свет тёплой лампы, запах яблочного пирога и легкая нотка ванили - видимо, ароматическая свеча догорала на подоконнике.
Квартира была небольшая, но уютная: светлые стены, деревянный пол, несколько зелёных растений, книги в два ряда на полке и огромная кружка с черными ручками на столе - следы жизни, которую она успела построить здесь.
- Сними обувь, пожалуйста - сказала Алиса, передавая мой пиджак обратно мне в руки. - Сейчас заварю чай.
Я, оставив пиджак на вешалке, прошёл в гостиную и сел на диван, наблюдая, как она ловко двигается по кухне. Шум чайника и негромкая музыка из динамика создавали ощущение какого-то безопасного кокона, будто за этими стенами всё остальное переставало существовать. Алиса вернулась с подносом: две кружки горячего чая, тарелка с пирогом и маленькая вазочка с мёдом. Села рядом, не слишком близко, но и не на другом конце дивана.
- Пахнет… как детство. У тебя дома тоже так пахло? - от чего-то хотелось больше знать как проходила ее жизнь без меня.
Алиса подумав с минуту
- Да. Бабушка пекла пироги каждое воскресенье. Наверное, я подсознательно повторяю.
Я наблюдал, как она отпивает чай, как её пальцы держат кружку, как мягко блестят волосы в свете лампы. И ловил себя на мысли, что этот момент - важнее любых слов.
- Я скучал.
Алиса замерла, опустив взгляд в кружку. Несколько секунд она молчала, потом тихо сказала:
- Я скучала.
Я хотел добавить что-то ещё, но взгляд её поднялся, и в нём было столько эмоций, что слова стали лишними. Молчание вдруг стало насыщенным, напряжённым - как тонкая грань между прошлым и настоящим.
Она положила пирог на тарелку перед ним и чуть улыбнулась:
- Ешь. Иначе остынет.
Я посмотрел на кусок пирога перед собой, но даже не притронулся. Всё внимание было приковано к ней. Медленно повернулся, сокращая расстояние между нами всего на пару сантиметров. Алиса почувствовала моего движение, но не отстранилась. Только чуть затаила дыхание, как будто сама ждала чего-то.
Поднял руку и осторожно коснулся пряди её волос, позволив пальцам скользнуть по ним, будто невзначай.
- Ты пахнешь… ванилью, - сказал он тихо, почти шёпотом.
Алиса моргнула, её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова так и не появились. Она просто смотрела на меня - прямо, открыто, и в её взгляде было что-то новое, непривычное. В комнате было тихо, лишь тиканье настенных часов и далёкий гул города за окном. Всё остальное исчезло - чай, пирог, разговоры, люди, конференции. Остались только мы.