Но сейчас…
Сейчас это был вечер семьи, тепла, смеха и моеого маленького чудо, которое впервые почуствовал себя частью большой семьи.
И я позволила себе отдохнуть. Хоть на чуть-чуть.
Постепенно шум большого семейного праздника начал стихать. Кто-то собирал тарелки, кто-то помогал маме укладывать остатки еды в контейнеры, кто-то уже прощался в прихожей с объятиями, обещаниями «встретиться обязательно этим летом» и характерной южной суетой:
- Ты ешь нормально?
- Передай привет вашей тёте!
- Позвони, когда доедете!
Один за другим родственники расходились: пары - рука об руку, родители с детьми - уставшие, но довольные, младшие сестра и братья переговариваясь и смеясь. Когда машины, одна за другой, выехали со двора и дорожная пыль начала оседать, в доме стало тише… уютнее… почти интимно.
Остались только свои. Те, кто всегда остаётся после любых праздников.
Я, мой сын, родители и двое братьев. Каждый занял свой привычный уголок, будто и не было этих пяти лет разлуки. Руслан, уже немного сонный, сидел у дедушки на коленях, слушая какую-то давнюю историю о том, как «дедушка в молодости спас беглого барана от соседей». Ника рассматривала фотографии на стене. Август что-то набрасывал в телефоне. Макс развалился в кресле, покачивая бокал с вином и многозначительно наблюдая за мной. А я стояла у окна и делала вид, что абсолютно не замечаю таких внимательных взглядов от брата. Ночь была мягкой, почти бархатной. Запах нагретой травы смешивался с ароматом жасмина, который рос у забора. Я смотрела на двор, на фары последней отъезжающей машины… и чувствовала, как день, полный эмоций, медленно оседает внутри.
- Ну что, - тихо сказал отец, подходя ближе. - Домой приехала.
Я улыбнулась, не оборачиваясь.
- Домой.
- И останешься? - его голос был мягким, но прямым.
Я повернула голову.
- Пока да.
Отец кивнул. Ему не нужно было больше объяснений. За их спинами братья переглянулись. Нас всех ждал разговор. Долгий. Серьёзный. Все это знали. Но не сегодня. Сегодня был хороший вечер.
Смех. Тепло. Возвращение. И маленький мальчик, который впервые засыпал в доме, где когда-то росла его мама.
- Ладно, - протянул Август, хлопнув в ладони. - Время убаюкивать ребёнка и занимать места согласно купленым билетам. - шуткой нашего дедушки немного смягчил он.
- И пить чай, - добавила мама, уже ставя на стол большой заварочный чайник. - Без чая никакой праздник не закончится.
Я улыбнулась - впервые за многие месяцы по-настоящему спокойно. Дом действительно ждал. И принял.
Руслан уснул быстро слишком насыщенным для него оказался день. Я на секунду замерла, оглядывая свою комнату. Удивительно… За пять лет тут почти ничего не изменилось. Кружевные занавески, которые мы выбирали вместе с мамой. Полка с книгами те же, только аккуратно протёртые. Фото в рамке: я с косичками и в платье на выпускной из начальной школы. Одеяло - то самое, её любимое, голубое. Комната сохранила девчачий уют, как будто я вышла отсюда вчера. Я улыбнулась немного растерянно, немного тепло. Это всё мамины руки. Мама всегда была хранительницей дома, тем тихим сердцем семьи, которое не давало никому рассыпаться.
Я невольно подумала:
А смогу ли я когда-нибудь создать свою такую же крепкую, дружную, любящую семью? На своих плечах? Своими руками? Мысль больно кольнула неожиданно, глубоко. Бывает и по-другому.
Провела рукой по мягкому пледу на кровати и вышла в коридор. Ночь была тёплой, лампа у лестницы мерцала мягким янтарным светом. Снизу доносились приглушённые голоса. Разговор никто не хотел откладывать. Я спустилась на кухню. Там сидели только свои. Чайник уже кипел, кружки стояли на столе. Все молчали, но тишина была слишком плотной - словно натянутая струна.
Август первым поднял глаза. В его взгляде не было ни злости, ни осуждения. Только тревога. И готовность выслушать.
- Садись, - тихо сказал он, отодвигая ей стул.
Я села, положив руки на стол. Отец налил чай, поставил чашку передо мной так, как делал всегда, когда я была маленькой. Это странным образом придало сил.
Макс скрестил руки на груди, опёрся о стол.
- Алиса… как мы будем противостоять? Когда они узнают о ребенке, как минимум будут требовать встречь, а как максимум захотят отобрать.
Он старался говорить спокойно, но голос дрогнул. Никаких нападок. Никаких обвинений. Только обсуждение будущих совместных действий. Самую тяжёлую правду говорили всегда так.