Комната опустела, и Мира, оставшись одна, позволила себе сесть на кровать, собираясь с мыслями. Она не знала, с каким лицом предстанет отец. Воспоминания мешались: его рука на её плече, как защита. И — его голос, когда она ошибалась. Жёсткий. Требовательный. Но не без любви.
К полудню во внутренний двор академии въехала тёмная карета с гербом клана Тени. Из неё вышел мужчина в сером. Высокий, с чётко очерченными скулами и проницательным взглядом.
Мира стояла уже у лестницы.
— Здравствуй, отец.
Он подошёл, оглядел её с головы до ног, как будто проверяя, на месте ли всё. Затем кратко кивнул.
— Поехали. В дороге поговорим.
Они шли к выходу из академии молча. Мира чувствовала напряжение в его шаге, в дыхании. Это не был визит просто из любопытства.
И тут, на повороте к главной аллее, им навстречу вышла Лада. Она заметила их и слегка замялась.
— Простите, — произнесла она, чуть прижав к груди свиток. — Я… не хотела помешать.
— Всё в порядке, — спокойно ответила Мира.
Отец посмотрел на Ладу с лёгкой тенью узнавания, но не сказал ни слова. Он лишь коротко кивнул, продолжая идти. Мира поняла: он вспомнил, кто она, но не стал поднимать тему. Это было даже страшнее.
В карете они ехали молча добрую половину пути. Только когда за окнами потянулись поля и утопленные в туман деревни, отец заговорил.
— Ты показываешь хорошие результаты. Уверенность. Скорость. Решительность.
— Я стараюсь.
— Не старайся. Делай. Я не ради похвалы приехал.
Мира кивнула. Она знала.
— Ты должна понять. Впереди может быть не только учёба и магия. Клан рассчитывает на тебя. Возможны перемены. Возможны союзы. Политика, Мира. Не всегда честная, но необходимая.
— Ты хочешь что-то предложить?
Он посмотрел на неё внимательно.
— Я хочу, чтобы ты поняла: твоя жизнь — не только твоя. Я знаю, ты сильная. Но быть сильной — не значит быть одинокой.
Она смотрела в окно. Тень дерева скользнула по стеклу.
— Ты не из тех, кто просто требует. Значит, если приехал — будет серьёзно.
— Да. Мы поговорим дома. Не волнуйся, никто ничего не навязывает. Но ты должна знать — у тебя есть будущее, которое стоит обдумать.
Мира медленно выдохнула.
— Хорошо. Я выслушаю.
Он кивнул. В его глазах мелькнула тень облегчения. А может — гордости.
— Вот и ладно. Я знал, что ты поймёшь.
Карета мчалась вперёд, унося их от стен академии в другую сторону мира — туда, где решаются судьбы до того, как кто-то узнает о переменах.
Глава 9.4. Прогулка с отцом
Солнце медленно ползло к зениту, золотя черепичные крыши Славинора — древнего града, что раскинулся на берегах быстрой реки Световид. Каменные улицы скрипели под сапогами горожан, а в воздухе вились ароматы свежевыпеченных лепёшек, дымящихся пельменей с грибами и травяных отваров.
Мира шла рядом с отцом, стараясь идти чуть сбоку, как в детстве, чтобы не ловить на себе его взгляд. Плащ её трепетал на ветру, а в ушах звенели выкрики торговцев.
— Подходи, матушка, сладкая медовуха с лавандой! Пироги из вепря горячие! — звучало с прилавков.
— Здесь всегда так шумно, — пробормотала она.
— Шум — это жизнь. А тишина в городе — к беде, — ответил отец.
Они миновали перекрёсток Стражей и свернули на Кузнечную улицу, где в каждом доме что-то ковали, пели, скручивали, чаровали. Бронники проверяли доспехи, ученики гнали огненные шары по тренажёрам, пахло гарью и медью. По дорожке пробежал бес с корзиной луковиц в зубах.
У входа в таверну «Три капкана» витал аромат ржаного хлеба и поджаренного сала. Само здание — приземистое, сложенное из потемневшего дуба, с резными косяками и наличниками в виде змеиных голов. Над дверью — резной щит с тремя переплетающимися капканами и надписью: «Хитрого не проведёшь».
Внутри было тепло и полутемно: свет исходил от магических светляков в хрустальных банках, развешанных под потолком. Стены украшали дубовые панели и охотничьи трофеи: волчьи шкуры, когти медведя, берестяные грамоты, меч с трещиной от молнии.
За столами сидели разношёрстные люди: старейшины в кафтанах с родовыми узорами, молодые дружинники с дубовыми пряжками, пара колдунов в серых плащах с засаленными рукавами. В углу играла дудка, её трель прерывалась пьяным смехом.
Они сели за тяжёлый стол под дубом. К ним подошла служка — девушка с янтарными глазами и венком из тысячелистника.
— Что подать, бояре?
— Квасу хлебного, да колбас с хреном, — сказал отец.
Пока она хлопотала, Мира смотрела в окно. Проезжала повозка, гружёная вениками и тыквами. За ней шёл человек с плакатом, где было написано: «Не забывай древние узы. Слушай кровь».
— Ты не изменилась, — наконец сказал отец, оторвавшись от кружки.