— А ты надеялся?
Он не ответил. Только допил, встал и кивнул в сторону улицы.
Следующей остановкой стала лавка «Сласти Радогора». Домик был выложен из красного кирпича с белёными узорами. Над входом — деревянная вывеска с изображением сидящего на берёзовом бревне медвежонка, облизывающего варенье с пальца. Витражные окна играли цветами радуги, в воздухе витал запах мёда, топлёного молока и розовой карамели.
— Твоя сестра всё выпрашивает мятные соты, — сказал отец, заходя внутрь.
В лавке царило волшебство. На полках стояли банки с вареньем, коробки с засахаренными лепестками, кексы с рунами, мармелад в виде лесных зверей. За прилавком — пухлая женщина в кокошнике, чарующе улыбающаяся.
Мира выбрала коробку с фигурками в виде животных шести кланов. Женщина кивнула, пробормотала заговор на удачу и перевязала коробку синей лентой.
— Благодарствуй, доченька. Пусть сладость тебе дорогу осветит.
Они вышли, и снова двинулись сквозь город.
На площади Мастеров на открытом помосте колдун показывал игру иллюзий: перед зрителями возникали сцены битв, полёты драконов, танцы водяниц. Люди хлопали, кидали монетки, смеялись. По улице катили магические тележки — будто сами по себе. Подростки продавали зачарованные браслеты: один обещал влюбиться, другой — забыть.
И вот — родовой дом. Высокая каменная башня с синими шпилями, увитая ползучей чародеей. У ворот — фигурные изваяния волка и филина, на косяке — рунный оберег. В саду пели птицы с медными перьями.
Отец остановился. Помолчал. Поднял глаза к дому, будто вспоминал.
— Тебе нужно кое-что знать, Мира.
— Ты вёл меня по всему городу ради разговора? — фыркнула она.
— Я хотел, чтобы ты вспомнила, что ты не только ученица, но и дочь рода.
Она молчала.
— По завершении курса ты вступишь в союз. Договор утверждён Советом. Твоя рука обещана. Это... необходимость. Ради клана. Ради будущего.
— Союз? — переспросила она с металлической ноткой. — А что насчёт меня?
— Ты сильная. Умная. Красивая. Это делает тебя редкой. А редкое — не только дар, но и долг.
— А если я откажусь?
— Тогда твой род потеряет влияние. Союз рухнет. Совет может наложить запрет. Возможно, и на твою магию.
Она смотрела на отца, как на незнакомца.
— Жаль. Этот день мог бы быть хорошим.
Развернулась и пошла к дому. А позади, в шорохе деревьев, шептали старые ритуальные слова: «Кровь — зов. Узы — долг. Сердце — позднее.»
Глава 10. Домашние стены не всегда греют
Дом встретил её прохладой. Не резкой, а той самой, к которой привыкаешь с детства — полутёмные коридоры, каменные стены, своды, приглушённый запах лекарственных трав и старого воска. Скрип двери остался прежним. Даже воздух — как будто выдох из прошлого.
Мира шагнула внутрь, не скидывая плащ, задержалась в прихожей. Ничего не изменилось. А всё — будто чужое.
Лестница скрипнула, и на верхней площадке показалась мать. Катрина. Высокая, стройная, с прямой спиной и неизменной холодной грацией. Тёмные волосы, как обычно, заплетены в плотную косу, платье цвета мокрого льна, рукава украшены вышивкой из защитных рун. От неё веяло не материнским теплом, а точностью и порядком.
— Ты приехала, — спокойно произнесла она, медленно спускаясь.
— Неужели удивлена? — Мира откинула капюшон. Голос ровный, почти ленивый, но в глазах — сталь.
Катрина задержалась на последней ступени.
— Я знала, что ты не опоздаешь. Как прошла дорога?
— Без происшествий, — коротко ответила Мира. — Ты знала?
Катрина опустила взгляд, на миг. Потом кивнула:
— Да. Мне сообщили заранее. Это было решено на уровне глав.
— Значит, ты согласна? — в голосе Миры не было дрожи, только хруст.
— Моё согласие ничего не меняло бы, — спокойно, без нажима. — Такие вещи не обсуждаются. Клановое слияние решает многое. Ты в курсе, как работает наш мир.
Мира усмехнулась, но глаза оставались холодными.
— Конечно. Мы ведь не люди, мы — инструмент политики. А теперь… — она сделала шаг к матери, — верни мне артефакт связи.
Катрина чуть нахмурилась, но обошлась без комментариев. Повернулась и ушла в боковой коридор. Через минуту вернулась и протянула Мире знакомый предмет. Без слов.
— Благодарю, — Мира аккуратно убрала вещь за пояс. Без сентиментальности. Она была у неё раньше, пока в академии не потребовали сдать всё, что может «отвлекать от служения клану». Даже привычные связи считались опасностью.
Тишину нарушили мягкие шаги — в холле появилась няня с малышкой на руках. Виола — пухленькая, курносая, с копной рыжевато-золотистых кудрей. Завидев сестру, девочка зашевелилась и потянулась вперёд.