Вообще–то моду давать прозвище греческих богов ввел один препод. Как–то на очередном семинаре по древней истории безудержно валился ее однокурсник. Послушав его лепет несколько минут, преподаватель сказал:
– Вы, милейший, с вашими знаниями, не продержались бы в том мире и пары часов, разве что в качестве Ойстра – бога безумия. – бедолагу так и прозвали.
С его легкой подачи появилась и Клио, и остальные «герои» и «боги», которые стали появляться как по маслу. Вообще прозвище музы истории Древней Греции, Клио получила на том же семинаре, за подсказки – она прямо извергала знания по истории. По любой истории, любого века! Она же и ввела «моду» на прозвища. К примеру, у них в институте был Геракл – огромный детина из параллельной группы, сдававший все экзамены не иначе как занудством. «Давайте я для вас что–нибудь сделаю», «будьте снисходительны» и так далее. Перед его напором не устоял еще никто!
Был и Аполлон – парень просто потрясающей красоты. Все не знающие его девчонки, в основном первокурсницы буквально таяли, завидев независимую гордую походку этого красавчика. Но стоило этому красавцу произнести несколько слов, как весь лоск бледнел и мерк. Увы, (как сказала бы любая из трепещущих дам) этот прекрасный образец, как продолжатель рода был потерян для человечества. Его совсем не интересовал женский пол.
Наш директор, по всеобщему признанию, был Зевсом, любил он за юбками побегать и не только за учительскими. А его жена – Гера, препод по экономике, держала его в ежовых рукавицах.
Была Артемида – феминистка и гордячка, Афина – староста группы, жутко серьезная особа, Арес – смутьян и заводила («по нему тюрьма плачет» – порой вздыхала наша Фемида).
Короче, Олимп был весь в сборе. Никто особо не возражал, постепенно привыкая, и уже больше откликался на прозвище, чем на свое собственное имя.
Итак, на повестке дня – экзамен. Совсем не хотелось завалить усилия нескольких лет из–за какой–то там экономики! А ее ведет не кто–то, а сама Гера! Было из–за чего поникнуть духом. «Интересно, как там Семен?» – размышляла Клио, второпях надевая на себя первую попавшуюся одежду и одновременно пережевывая сотворенный бутерброд. Но все мысли про Семена сразу выветрились, как только взгляд упал на объемную тетрадь по экономике. Тяжело вздохнув, любительница вечеринок сгребла тетрадь в сумку и тяжелой поступью, словно на казнь, направилась к выходу.
В институте, как всегда было полно народу, шума и духоты. Все, что Клио сумела втиснуть в свою голову по дороге, тут же снова выпрыгнуло наружу и растворилось в воздухе, предельно опустошив знания по предмету. Приходилось надеяться только на чудо. К слову сказать, Клио очень верила в чудеса. То, что они были редкими (очень редкими) гостями в жизни, ее волновало меньше всего. Ведь у каждого должны же когда–то показаться на горизонте Алые паруса! Хотя алый цвет… Когда Клио спрашивали о цветовом пристрастии, она неизменно отвечала, что ее любимый цвет – белый, цвет и блеск мороза на стекле, во всей своей красоте узоров и переливов. Обычно на такой ответ все пожимали плечами и вопрос отпадал.
В аудиторию Клио вошла, как всегда, широкой уверенной походкой. Как это называется у картежников? Блеф! Помирать, так с музыкой! Билет, как и ожидалось, не вызвал у Клио никаких ассоциаций. В том смысле, что она его не знала. Ни единого вопроса… Но, не стоит унывать. Она радостно улыбнулась преподавателю, всем своим видом показывая, что о подобном билете, она могла только мечтать и прошествовала к свободной парте. Чтобы не выпадать из общей массы (все старательно что–то карябали), Клио взяла лист бумаги и принялась писать. Все что пришло ей в данный момент на ум, это были строчки песни.
«Хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю» выводила ее рука, старую, но жизнеутверждающую и поэтому любимую песню. От этого на душе становилось легко – в любом случае есть пересдача.
Слова песни быстро подошли к концу. Подходило к концу и время. Решив больше не играть в эту «увлекательную» игру – экзамен, Клио встала и направилась к столу Геры, собираясь ей сказать о невозможности что–либо сегодня сдать. Остановившись прямо перед столом, девушка набрала в легкие воздуха и подняла свой лист, для демонстрации. Три пары глаз экзаменаторов тут же впились в него глазами. Неожиданно дверь в аудиторию громко распахнулась, явив улыбающегося Семена. В одно мгновение возник сильный сквозняк, выхватил у горе-студентки ее рукопись и понес к распахнутому окну. Клио расширила глаза и бросилась «играть в ладушки», пытаясь поймать свой старательно исписанный лист. Она так увлеклась этим занятием, что не заметила раму и на всей скорости налетела грудью на открытую створку окна. Створка и стекло выдержали, а вот у Клио от удара, сначала перехватило дыхание, а потом начался кашель, с которым она никак не могла справиться. Заветный лист плавно спланировав, покинул здание института. Испуганная Гера подбежала к девушке со своей свитой и они принялись кружить вокруг, предлагая различные способы помощи, типа: постучать по спинке. В короткие моменты, когда девушка могла таки разогнуться и немного глотнуть воздуха, она заметила, что из студентов к ее ситуации жалостью никто особо не проникся – быстро зашуршали шпаргалки. А главный виновник произошедшего – Семен, пока никто не обращает на него внимания, просматривал билеты, лежащие на столе преподавателя.