И, главное: как их вычислить-то? Столько новичков разом. И, далеко не все из них горят желанием принимать местные порядки и вливаться, так сказать, в здешний коллектив. Наоборот, все хотели всего и бесплатно. А, чтоб что-то делать - так пусть кто-нибудь другой.
Вот тут-то у Димона и настали «весёлые» деньки. Он буквально взвыл от напряжения! Пришлось припахивать к «оперативной работе» весь свой учебный взвод. Еще и Ярика, самого старшего и, соответственно, самого толкового, забрали в армию. Дали вместо него Стрекозла (ещё из тех малышей, что с Совой пришли с Малиновки во время Просветской войны), но разве он Ярика заменит?
Но, всё равно, Башка стиснул зубы и начал работать. И ребят натаскивал. Благо, что основные проблемы были, как раз, от их сверстников. Мелкие, как ни странно, быстро приняли местные порядки, а старшие уже, всё-таки, чуть поразумнее. Сами же сюда пришли. Не для того, чтоб тут всё испортить. Так что там какое-никакое понимание было. А вот эта средняя возрастная группа... Проблемы.
Введение Шишой единого купон-талона оказало двойственное действие. С одной стороны тихих саботажников сразу стало в разы меньше. Большинство приняло правила новой игры и многие даже с удовольствием в неё включились. Но вот те, кто отказывался полноценно вливаться в новый коллектив, лишь сплотились в своем отрицании местных правил. Благо, что их было не много и затеряться у толпе, с исчезновением этой самой толпы, у них больше не получалось. Все на виду теперь.
Вот и разбирает сейчас Димон бумаги-докладные, исписанные о «художествах» бунтарей.
Кирилл Полесов. (Киря) 9 лет. Беглец из Откормочного последней волны. Порвал и изрисовал библиотечные книги у восьмилетних Полины Соболевой и Агнии Черновой. Началось всё ещё с того, что он испортил несколько книг в самой библиотеке, разрисовав их своими детскими художествами. За что был с позором выдворен из храма книг Крачкой и получил абсолютный запрет на его дальнейшее посещение. Был этим очень возмущен и, таким вот образом, испортив уже чужие книги, выразил свой протест с действиями библиотечного начальства.
Артем Плетнев (Хлыст) 11 лет, Дмитрий Харин (Харя) 10 лет и Гази Абдулкиримов (Абдула) 9 лет. Опять же, беглецы с Откормочного. Отказываясь работать и прогуливая занятия они не получали, соответственно, и единых талонов, чему были очень удивились. Пытались отобрать талоны у работающих малышей второго взвода молодежной роты агросектора: Ивана Изварина, Ксении Шинкоренко, Оксаны Погребняк и Александра Кузнецова. И, вроде, даже у них почти получилось, но скандально известные Ксю и Окси подняли такой крик и визг, что привлекли внимание проходящей мимо Кирзы. После чего неудачливые рэкетиры летели с места преступления со скоростью звука, зажимая разбитые морды. Ну, у Танюхи не забалуешь.
Евгений Таганов (Таган) 9 лет и Максим Хомин (Хомяк) 8 лет. Эти пытались действовать тоньше, и не шли на открытый конфликт. Тайно похитили со скотного двора курицу, свернули ей шею и пытались приготовить на костре в лесу подальше от всех, но были пойманы патрулем Немца и препровождены к Башке на разбор...
И таких вот бумаг уже накопилось с десяток. По каждой из них Дмитрий составлял целое «уголовное дело», собирая папки бумаг. Опрос потерпевших. Опрос свидетелей. Опрос подозреваемых. Фотографии с «мест происшествия». И так далее. Но вот что делать с этими томами — он не знал. Ну не было у них в Малиновке разработанной процедуры наказания таких вот преступников. Как-то обходились пока так. Но тут-то воспитательным подзатыльником не обойдёшься. Нужно ехать к Шише. Кому ещё казнить и миловать, как не ему? Лишь бы до его визита к начальству не случилось ещё чего похлеще. От этих малолетних беспредельщиков всего можно ожидать.
– Башка! — к нему в комнатку врывается запыхавшийся Егор. — Там у Василисы магазин обокрали!
Тьфу ты. Ну вот накаркал!
– Ратибор где? — отрывисто спросил Димон, торопливо запихивая папки с делами в ящик письменного стола (э-эх, ему бы сейф настоящий надо. Ну не дело это "уголовные дела" в простом столе держать).
– Туда побежал... И Стрекозел тоже.
– Это хорошо, — за эти несколько дней Башка уже не раз возблагодарил судьбу, что к валу уголовщины, к которому он оказался совершенно не готов, у него есть, пусть такие вот условные, но всё-таки помощники. Страшно представить, что было бы, свались это всё на него одного. — Идём...