Установить кровать в одиночку Омеру было бы, пожалуй, не под силу. Детали были тяжелые, при соединении требовалось их поддерживать на весу, и мужчинам пришлось работать вместе в тесной близости. Оба казались очень раздраженными от необходимости терпеть присутствие друг друга. Седа и Дефне охватили всю эту мизансцену в одно мгновение, и им стало смешно, дети и мужчины подняли головы, не понимая причины смеха, а Мерт, соскочив с дивана, весело поддержал их за компанию. Наконец, все работы были закончены, оставалось положить матрас и на новые постельные принадлежности одеть новое постельное белье.
Кровать была сделана в виде красной гоночной машины, максимально приближенной к оригиналу. У нее были реалистичные пластиковые колеса, которые крутились, на боковых стенках красовалась атрибутика гоночных машин. В фары и колеса были встроены светодиодные лампочки, а подсветка фар белого цвета работала как ночник и включалась дистанционно при помощи пульта. Кровать была небольшой высоты, так что малыш мог самостоятельно забираться в нее, кроме того она выдерживала нагрузку до ста двадцати килограмм и, например, взрослый человек мог на ней поместиться, чтобы почитать книжку малышу. Мерт был в восторге, не выпуская пульт из рук, он попросил разрешения полежать на новой кровати вместе с Ларой.
Взрослые присели на диван с улыбкой наблюдая за их счастливыми лицами. Однако времени было много, Мерту и Ларе пора было ложиться спать, а они даже еще не ужинали. Вся компания отправилась на кухню, где Айшегюль уже разогрела ужин на семь человек, включая детей. Малышу не терпелось вернуться в свою комнату, он поел очень быстро и, потянув мать за собой, отправился на второй этаж. Но ему пришлось вытерпеть всю вечернюю процедуру подготовки ко сну, прежде чем он лег на свою новую кровать. Подошел Омер пожелать сыну спокойной ночи, счастливый Мерт попросил родителей посидеть пока он не заснет, что произошло очень быстро, потому что впечатлений за день скопилось много, и он устал. Дефне и Омер вернулись на первый этаж. Седа отправила Лару домой сразу после ужина, сама осталась проститься с Дефне. Ни Омер, ни Патрик не желали уходить первыми, и подруга понимая это, взяла на себя трудную роль третейского судьи, обращаясь к мужчинам, она безапелляционным тоном заявила:
— Господа, времени много, а наша милая хозяйка сегодня очень устала, ей завтра рано на работу. Давайте освободим ее дом от нашего присутствия и дадим ей возможность отдохнуть. Смотрите, у нее глаза слипаются от усталости.
Мужчины неохотно сдвинулись с места. Патрик первым подошел пожелать спокойной ночи, по обыкновению, поцеловав руку. Омер, простившись, вдруг приобнял ее и поцеловал в лоб, бросив быстрый взгляд в сторону Патрика, ждавшего Седу, которая наблюдала за этими маневрами с усмешкой и, повернувшись к Дефне проститься, закатила глаза. Дефне шепнула ей:
— Спасибо тебе, дорогая, иначе боюсь, они стерегли бы друг друга весь остаток ночи.
Проверив дом перед сном, она поднялась к себе и заснула почти сразу, утомленная бурными событиями прошедшего дня.
========== Глава двенадцатая. Ревность. ==========
Утром Дефне даже не слышала, как прозвенел будильник, и проснулась, когда часы показывали уже десять утра. Проспала! Первый раз за все время она проспала на работу. Соскочила и схватила свой сотовой, чтобы позвонить Седе, увидела много пропущенных звонков от нее и Джона. Странно, они звонили ей столько раз, а она не слышала, проверила режим звонков и нашла причину. Телефон вдруг завибрировал в ее руке, это была обеспокоенная Седа. Дефне честно призналась ей, что проспала и попросила дать ей сегодня отгул в счет заработанных ранее дней. Седа была не против, так как срочных дел у Дефне не было, и Джон мог вполне справиться один.
Еще более удивительным было то, что она не слышала ни как проснулся Мерт, ни как встала Айшегюль. Вышла в коридор и прислушалась, голоса сына и няни раздавались с кухни. Она прошла в ванную и, не торопясь, привела себя в порядок, потом спустилась поздороваться и позавтракать. Мерт, активно болтая ногами, тыкал ложкой в давно остывшую кашу. Увидев мать, он спрыгнул со своего высокого стульчика и, подбежав, повис у нее на шее. Для него было большой радостью узнать, что мама остается дома, он тут же побежал за мячом, который ему подарил Патрик, надеясь, что она с ним поиграет на заднем дворе. Дефне согласилась только с одним условием – он должен доесть завтрак. Айшегюль могла быть свободна в первой половине дня и уйти, если у нее были дела. После обеда у Дефне была назначена встреча, и если Омер не подтвердит свое присутствие, тогда за Мертом нужно будет присмотреть.
После завтрака, как и обещала сыну, Дефне вышла с ним на задний двор поиграть в мяч. Было прохладно, солнце, робко светившее сквозь пелену туч, совсем не грело, но ее любимые горшечные цветы еще цвели. На днях их необходимо убрать с улицы и разместить в доме до следующих теплых весенних дней, если она еще будет здесь. От мыслей ее отвлек голос Мерта:
— Мамоцька, ты стой у забора, как вратарь, я буду тебе забивать гол.
— Может лучше побегаем с мячиком, попинаем его друг другу, это интереснее.
— Ну давай, — согласился Мерт, — только потом все равно я буду забивать гол.
Задний двор был небольшим, и для игры в мяч места здесь было немного, но маленькому человечку хватало, чтобы побегать и поиграть. Дефне любила смотреть футбол, обязательно болела за любимую команду вместе с Исо и Сердаром, но играть в футбол не умела. Каких-то особых приемов, пасов, подкруток она не могла показать сыну и уж тем более чему-то научить. Через какое-то время Мерт заявил, что мама, как все девочки в футболе ничего не понимает, и он будет ждать папу или Патрика, чтобы с ними поиграть. Времени до обеда было предостаточно, и Мерт решил покататься на велосипеде. Они обогнули дом, Дефне вывезла ему из гаража велосипед, а потом, удивленно и стараясь не смеяться, наблюдала за манипуляциями сына: малыш деловито его обошел, пнул по колесам, похлопал по сиденью, посигналил и сев, наконец, весело закрутил педалями по направлению к парку, а она поспешила за ним.
Омер уезжал через считанные дни, но Дефне так и не дала ему ответ, потому что для себя ничего не прояснила. Он проводил свое время у нее дома с Мертом, но вдвоем они никуда не выходили и мало общались, она целый день была на работе и дома появлялась после шести вечера. Взять отпуск и проводить время с ним, как он намекнул ей в первые дни пребывания в Нью-Йорке, она категорически отказалась. В конце концов, она его не приглашала, он приехал неожиданно, когда она давно перестала ждать, так что жаловаться ему было не на что. Она все еще любила его, но возобновить прежние отношения не получалось. Иногда ей казалось, что их с Омером история случилась в далекой другой жизни, ее любовь к нему была спрятана в самом дальнем уголке ее сердца, и хранилась так давно, что замочек заржавел, а ключа никто из них подобрать пока не смог.
Дефне не жалела, что когда-то трагичные обстоятельства свели их вместе, и он был первым мужчиной, которого она полюбила. Так получилось, что любовь напрокат, разлучившая их, была ужасным, но необходимым условием счастья быть какое-то время рядом с ним и потом родить Мерта. Она понимала, каким ударом было для Омера открыть всю эту ложь близких людей, и жалела, что он не захотел принять от нее ни объяснений, ни ее робких попыток смягчить его боль словами любви. Он исчез и запретил ей приближаться к себе. Возможно, в первые месяцы пребывания в Америке, особенно, когда она узнала о беременности, у нее еще теплилась безумная надежда, что он приедет, найдет, увезет ее назад, и они смогут все преодолеть втроем в их общем доме с красной дверью. Но мечты рассыпались, она оставалась одна в чужом ей мире. Аллах послал ей друзей, нет, сначала он послал ей Патрика, который заметил ее и, как скала в бушующем море, защитил ее от жизненных бурь. Теперь, когда она знала всю правду, ее сердце было преисполнено благодарности к нему и к Седе.
И вот спустя столько лет он приехал, желая возобновить отношения и увезти ее и Мерта с собой. А по какому праву? Разве она его сейчас звала? Да, у нее сохранились чувства к нему, хотя это она знала и до его приезда, иначе своей приветливой холодностью не отдаляла бы мужчин, пытавшихся ухаживать за ней. Она помнила, какое сильное влечение к Омеру потрясло ее за ужином, но разве этого было достаточно для построения их общего пути. Он все еще был ей дорог, она признавала это, однако, сейчас не была уверена в том, что хочет быть рядом, и что решение последовать за ним будет правильным.