В любом случае уехать прямо сейчас было невозможно, нужен был какой-то подготовительный период для безболезненного возвращения на родину, и особенно важно это было для Мерта. К тому же у нее были обязательства перед работой, друзьями, перед Патриком, наконец. Может стоило бы съездить, например, на месяц, навестить родных, осмотреться, найти приличное, но не очень дорогое, подходящее для ее бюджета жилье и, самое главное, работу, которая обеспечила бы достойную жизнь ее маленькой семье.
Помощь Омера в расчет не принималась, она привыкла рассчитывать на свои силы и не хотела зависеть от него, и слова Патрика, предупредившего о том, что не все о своей жизни Омер ей рассказал, не выходили у нее из головы. Собственно, от их разговоров осталось странное ощущение недосказанности и какой-то вымученной полуправды, особенно, когда она пыталась прояснить его жизнь в Риме после расставания. Дефне вспомнила, как он замялся, отвечая на ее вопрос, и избегал при этом смотреть ей в глаза. Возможно, другой не обратил бы внимания на эти мелочи, но она его хорошо знала, видела в разных ситуациях, и теперь, связывая воедино и предупреждение Патрика, и свои ощущения и наблюдения, поняла, что есть что-то, о чем он ей не рассказывает, и более того, боится, как бы она не узнала. Дефне не планировала устраивать ему допрос, но и жить с подозрениями не хотела.
Был еще вопрос с Айшегюль, она приехала сюда с мужем и осталась после его смерти, возможно, по инерции, ведь неизвестно было ли ей куда возвращаться. Дефне привязалась к этой девушке, Мерт ее любил, им не хотелось бы с ней расставаться, и если бы она предложила ей остаться на тех же условиях, жить, пусть не с ними, но где-то рядом, возможно Айшегюль и согласилась бы вернуться вместе с ней в Турцию. Во всяком случае, это требовало обсуждения.
Да, пробная поездка в Турцию – это хорошая мысль, там она поймет нужно ли ей возвращаться или стоит окончательно отказаться от этой мысли. Можно было бы взять отпуск на работе, пригласить Седу с Ларой и поехать в Стамбул. Ведь у ее подруги, кажется, были там родственники по материнской линии.
Когда она примет окончательное решение и определит даты отъезда, нужно будет созвониться с Исо и попросить его найти им на месяц подходящее жилье за умеренную плату, но приличном районе, чтобы рядом были парк и детская площадка. Она не хотела, чтобы ее сын с няней гуляли по улицам, учитывая, что для Мерта это будет совершенно новая среда, другое общество, иные люди и его знаний турецкого языка будет явно недостаточно для общения.
Доехав до парка, Мерт остановился и посмотрел на детскую площадку. Дефне поняла, что он ищет Джимми, но ни его, ни Шелли не было видно, и, немного подождав, Мерт повернул обратно к дому. Возле дома, в машине их ждал Омер, который окликнул сына из открытого окна. Услышав голос отца, малыш повернулся, слез с велосипеда и побежал ему навстречу. Омер нагнулся, поймал его и, подняв на руки, закружил, а сын звонко смеялся, откинув назад голову. Подобрав оставленный Мертом велосипед, Дефне медленно шла, с улыбкой наблюдая за ними и спрашивая себя, как малыш воспримет новость о скором отъезде отца. Подойдя ближе, она кивнула головой, приветствуя Омера.
— Ты сегодня не пошла на работу?
— Проспала, первый раз за три года проспала на работу, поэтому созвонилась с Седой и взяла отгул.
— Очень хорошо, сегодня проведем день вместе, может быть сходим куда-нибудь?
— Я подумаю, только мне нужно будет отлучиться часа на два. Съездить в город по делам.
— Ты поедешь опять позировать? — Омер посмотрел на нее с подозрением .
— Нет, не сегодня. Но если хочешь, мы можем поехать вместе, вы подождете меня в кафе, поедите мороженое, а потом я присоединюсь к вам.
— И ты не хочешь мне сказать, что это за дело?
— Омер, ну к чему эти допросы? Оно касается только меня, извини.
Конечно, она не стала ему рассказывать, что речь шла о долге Фикрет Гало. Дефне нашла ее в Нью-Йорке на второй год пребывания, когда смогла накопить достаточную сумму денег, чтобы отдать ей часть долга в двести тысяч турецких лир. Она пересчитала его по действующему на тот момент курсу в долларах, получилось что-то около двадцати тысяч. Теперь она понимала, что без помощи Патрика, получая только зарплату галереи, она никогда не смогла быстро собрать нужную сумму. А так, разумно ведя хозяйство, продавая свои картины и понемногу откладывая в течение двух лет, ей удалось накопить половину суммы долга, и она решила отдать хотя бы ее.
Тогда год назад она нашла по интернету адрес ателье Гало и, предварительно позвонив туда, попросила ее соединить с Фикрет. Но сразу связаться с ней не удалось, помощница попросила представиться, и когда Дефне объяснила, кто она и откуда, сказала, что передаст информацию госпоже Гало, когда та освободиться. К вечеру того же дня ей позвонила сама Фикрет.
— Дефне, добрый вечер. Когда помощница сообщила, кто меня ищет, я даже не поверила ей сначала. Откуда ты мне звонила?
— Фикрет, здравствуй, я в Нью-Йорке. Хотела бы встретиться с тобой и решить вопрос долга, правда сейчас я готова заплатить только половину.
— Ты в Нью-Йорке, что ты здесь делаешь? Хотя, давай встретимся завтра и обо всем поговорим. Во сколько тебе удобно?
— Я могла бы в свой перерыв, например, в час дня. Но если ты не свободна, тогда можно после шести вечера.
Они договорились встретиться в обед в кафе неподалеку от ателье Гало и пришли почти одновременно. Выбрали столик у окна и, заняв свои места, эти две когда-то подруги, потом соперницы, осмотрели друг друга.
— Ты изменилась, Дефне. Повзрослела, стала очень красивой. От простой девчушки из района в тебе ничего не осталось. Поменяла стиль одежды? Простота и элегантность – классика – что ж, тебе идет.
— Спасибо, Фикрет. Ты изменилась мало, все такая же порывистая и откровенная. Прости, что раньше не связалась с тобой, но мне нужно было время, чтобы собрать эту сумму денег. Вот, я принесла половину, эквивалент стам тысячам турецких лир по курсу будет двадцать тысяч долларов, я немного округлила в твою сторону. Спасибо, что помогла тогда.
Дефне положила перед Гало довольно пухлый пакет.
— Хорошо. Но не обязательно было снимать наличность, чтобы вернуть мне долг. В следующий раз просто переведи деньги мне на счет. Я тебе его перешлю по электронке. Кстати, у тебя есть визитка?
Подошел официант и принял у них заказ.
— Дефне, свадьба вроде состоялась, но почему вы не живете вместе? Надеюсь, это не из-за моего письма? Прости меня, я просто позавидовала тебе тогда.
— Перед тобой таиться смысла нет, ты же в курсе любви напрокат. Нет, не ты причина тому, что в день свадьбы он меня бросил, сказав, что не желает больше видеть меня. Я сама ему все рассказала, понимаю, что выбрала самый неудачный момент, но не хотела начинать новый день своей жизни с ложью в сердце.
Фикрет с сочувствием взглянула на нее.
— Понятно. И ты уехала сюда одна?
— Нет. С Суде, хотя мы и не были подругами. Но выбор у меня тогда был совсем небольшой.
— Как ты здесь прижилась? Это совсем другой мир, другие правила и другие люди. Но судя по внешнему виду у тебя все в порядке. Расскажи, хотя бы вкратце .
И пока они ели принесенный официантом салат, Дефне рассказала ей урезанную версию первого года жизни в Америке, о знакомых, работе, курсах, друзьях, умолчав о сыне. Фикрет внимательно слушала, задавая уточняющие вопросы. Она не знала лично Патрика Пошэ, но много о нем слышала, он был известен в светском и богемном обществе Нью-Йорка, как удачливый бизнесмен и талантливый художник. А еще он имел репутацию опасного сердцееда, будучи соблазнительным красавцем и лакомым кусочком для искательниц состоятельных мужчин. При этом она многозначительно посмотрела на Дефне.