— Она твоя модель? Лучше сними с нее это платье, и я бы посоветовал поставить капельницу. Если завтра к вечеру не проснется, звони мне, я заберу ее в больницу, понаблюдаю там. Но, даже если очнется, все равно, приведи на консультацию, какое-то время ей лучше наблюдаться у врача. — И глядя на встревоженное лицо друга, хлопнул его по плечу. — Ей, не грусти, обещаю, отбивать не буду.
Седа скривилась, словно говоря: «Боже мой, какие идиоты!»
Посоветовавшись, решили Дефне не перевозить, а перенести на кровать в спальню Патрика. Седа раздела ее, одев одну из футболок друга, врач поставил капельницу с укрепляющим раствором, рассказав, как поменять на новую, и посоветовал сходить в аптеку, чтобы купить запасные на случай, если ее сон продлится до следующего вечера. Мужчины решили приглядывать за ней по-очереди, Седа уехала домой, но пообещала зайти к Дефне и поговорить с Айшегюль, надо было как-то объяснить Мерту причину отсутствия матери.
Все разошлись, и мужчины остались наедине со спящей Дефне, Патрик спустился на кухню подкрепиться, а Омер сидел на стуле возле кровати, держа Дефне за руку. Ее лицо было очень спокойным, даже умиротворенным, дыхания почти не было слышно, рыжие волосы раскинулись по подушке, а сквозь бледную кожу рук были отчетливо видны вены. Она походила на прекрасную спящую принцессу из детской сказки, которую принц должен был разбудить своим поцелуем.
Ему казалось, что со вчерашнего дня прошло много времени, и немалый отрезок жизни был прожит. Теперь, когда она просто лежала перед ним, не споря, не возражая, не упрямясь, он явственно видел, как сильно ей навредил. Слова Патрика не шли у него из головы, почему этот пресыщенный Дон-Жуан понял сразу ее исключительность, выделил ее из огромного числа других женщин, оберегал и оставался рядом, зная, что она любит другого. И почему он, Омер, которому эта девочка принадлежала душой и телом, так мало доверял ей, много раз отстранялся и пытался удалить ее из своей жизни. А главное, что сделать теперь, чтобы вернуть ее доверие и уговорить возвратиться домой, ему почему-то казалось, что если она вернется в Турцию, все остальное произойдет само собой.
Патрик поужинал и предложил Омеру сменить его у кровати Дефне. Есть Омер отказался, но спустился вниз, чтобы сделать себе кофе, и Патрик остался с ней один. В его большой кровати она казалась такой маленькой, беззащитной и хрупкой, но ее роскошная рыжая шевелюра, казалось, жила отдельной жизнью, разметавшись по синему шелку его подушек. Его слишком широкая для нее футболка соблазнительно сползла с одного плеча, осторожно кончиками пальцев он потянул ее назад.
Патрик до сих пор не мог понять, как так вышло, что эта незнакомая девушка, робея перед ним и избегая его общества, без всяких женских уловок и кокетства взяла над ним такую власть, что пробыв какое-то время вдали от нее, он начинал испытывать беспокойство и у него все валилось из рук.
Присутствие соперника было для него невыносимым, и никакой опыт светской жизни не помогал затушевать неприязнь, которую он испытывал к нему. Он терпел все это только потому, что она была беспомощна и нуждалась в поддержке близких людей, хотя Омер, как причина ее нынешнего состояния, был последним человеком, которому стоило бы быть здесь.
Тот вернулся в спальню и, увидев, что Патрик не намерен уступать место, присел на кресло чуть поодаль, а потом первым прервал молчание.
— Я должен буду уехать. Не уверен, что сейчас она последует за мной, несмотря на то, что Мерт принял меня. Ты ухватишься за эту возможность, чтобы забрать ее себе?
— У меня были возможности воспользоваться ситуацией, но мне это не нужно, я хочу, чтобы она пришла, желая меня, а не потому, что обижена на тебя.
— Думаешь, я упустил свой шанс?
— Как я могу знать, ее характер продолжает меня удивлять. Казалось бы, ты должен знать ее лучше.
Хмурое утро застало их на прежних местах, оба спали, откинув голову на спинку кресла и оба упустили момент, когда она, открыв глаза, увидела их возле кровати, вздохнула и снова ушла в свой спасительный сон.
Патрик проснулся первым, тело застыло от долгого нахождения в неудобной позе, но бегать он не пошел, а решил взбодриться, приняв душ и выпив стакан сока. Он взглянул на спящего Омера, и нелепость их вчерашнего разговора, имевшего для Дефне такие прискорбные последствия, глубоко резанула его. По какому праву этот Ипликчи вчера пришел к нему требовать объяснений, и зачем он его впустил, зачем поддержал этот разговор, зная, что она может проснуться и все услышать. Немного на взводе, выйдя из душа и увидев, что Омер все еще не проснулся, он потряс его за плечо.
— Ипликчи, доброе утро. Вставай, тебе надо поехать к Мерту, побыть с ним, пусть хоть отец будет рядом, пока мать отсутствует. Спроси Айшегюль, не нужны ли деньги на продукты и сочини какое-нибудь правдоподобное объяснение для Мерта.
— Зачем столько пафоса Пошэ, я как-нибудь сам разберусь, что мне следует делать. Это моя женщина и мой ребенок, я могу о них позаботиться.
Игнорируя скептический взгляд Патрика, он подошел к Дефне и несколько минут просто стоял у кровати, гладя ее по руке. С сожалением отошел и спустился вниз, предупредив, что будет звонить в течение дня, чтобы справиться о ее самочувствии.
Прежде чем поехать к Дефне домой, Омер заехал в гостиницу принять душ и переодеться, выпил еще кофе, но это мало помогло, он чувствовал себя паршиво. Вчера, предупрежденный, что Дефне будет позировать художнику в его квартире и не получивший ответа ни на один свой телефонный звонок, подгоняемый ревностью и намеками Дефне, зная адрес из собранного досье, он помчался в квартиру Пошэ, желая увидеть своими глазами род их занятий, возможно, убедиться в их тайной любовной связи. Увидел ее машину возле его дома и, как безумный, промчался к лифту мимо портье. Позвонил в дверь, готовясь к тому, что ему не откроют, но Патрик открыл очень быстро и, не говоря ни слова, пропустил его в квартиру.
На вопрос, где Дефне, ответил совершенно серьезно, что она заснула в мастерской, ожидая его, но туда не пустил, предложив подождать в гостиной ее пробуждения. Переполненный непонятным гневом по отношению к нему, он не мог сдержаться и стал обвинять Патрика в случившемся вчера.
— Ты собирал информацию не только обо мне, но и обо всех женщинах, с которыми я имел отношения?
Продолжая делать салат, Патрик спокойно возразил:
— Нет, не обо всех, о некоторых узнать ничего не удалось. Но и того, что я узнал хватило с лихвой, чтобы составить представление о тебе.
— И что, я так ужасен в твоих глазах?
— Нет, ты обычен, талантливый дизайнер, верный друг, хороший бизнесмен, опытный любовник, правда бываешь излишне горяч и быстр в суждениях, но ничего ужасного в тебе не вижу. Если честно, ты меня не интересуешь совсем, но ты сделал ей очень больно, я больше не допущу, чтобы она страдала по твоей вине.
— Я не понимаю, кто ее мог свести с …— Омер замялся, подбирая слово.
— С одной из твоих любовниц? Не знаю, но другом Дефне он точно не является. Я использовал бы свои знания в самом крайнем случае, но надеялся, что ты сам ей расскажешь.
Да, они оба увлеклись и повысили голос, от этого, очевидно, она проснулась. А теперь он должен ей объяснить самую неудобную правду о жизни в Риме.
Айшегюль открыла ему дверь и сухо сообщила, что малыш у себя в комнате, добавив, что она объяснила отсутствие Дефне ее командировкой в другой город. Здесь все успевали подумать за него, и это начинало раздражать. Мерт, увидев отца, повис у него на шее, на полу в беспорядке валялись его игрушки. Среди них он увидел наборы Лего, которые ему подарило семейство Ипликчи и предложил собрать модели из деталей этого конструктора. Они так увлеклись, что не заметили, как подошло время обеда, за столом Мерт вдруг загрустил и несколько раз спрашивал, когда вернется мама, ел неохотно, и Омеру пришлось пообещать ему поиграть в футбол после сна, если он все доест. Но заморосил дождь, и планы пришлось изменить. В течение дня Омер звонил Патрику узнать о состоянии Дефне, перемен не было. Мерт спал недолго и напугал отца, сбежав на первый этаж с громким криком: «Мама, мамоцька». Узнав, что ее нет, расплакался, а сквозь слезы объяснил, что видел во сне, как мама вернулась.