Желая порадовать сына и видя, что Мерту не терпится опробовать новые ролики, Омер вышел с ним прогуляться возле дома. Малыш еще не умел держать равновесие и поначалу больше падал, чем ехал. Но не плакал, а вставал и, закусив губу, делал новые попытки. Лара, увидев друга из окна, вышла на улицу составить ему компанию и, взяв его за руку, медленно покатила с ним, объясняя как нужно правильно держать ноги и спину. Рядом с ней он чувствовал себя более уверенно и через час уже мог держаться самостоятельно, хотя кататься с такой скоростью, как Лара у него еще не получалось.
Когда они возвратились домой с прогулки, позвонил Патрик и сообщил, что Дефне проснулась.
Патрик Пошэ, отменив все запланированные встречи, весь день просидел дома, никуда не отлучаясь и периодически заглядывая в спальню, посмотреть на Дефне. Когда стало вечереть, он поднялся включить ночник и увидел, что она открыла глаза и смотрит на него, словно не узнавая. Подошел и наклонившись спросил:
— Дефне, ты узнаешь меня?
Она кивнула головой.
— Тебе принести что-нибудь?
— Воды. — с трудом разлепив сухие губы, ответила она.
Потом поморщившись добавила, показывая на иглу на сгибе локтя:
— Можешь это убрать?
Патрик вытащил иглу и принес воды в маленьком чайнике с длинным носиком, чтобы ей было удобнее пить. Хотел было уйти, но она схватила его за руку и умоляюще, как маленький ребенок, прошептала:
— Полежи со мной.
Он не смог ей отказать, лег поверх одеяла, Дефне близко придвинулась, положила голову ему на грудь и обняла другой рукой. Бедная девочка, она искала у него защиты и поддержки, лежа рядом, дышала так тихо и спокойно. И хотя он чувствовал, как медленно загорается от ее близости, отодвинуться не посмел. Похоже было, что она опять заснула, но вдруг она проговорила:
— Ты знал обо всем с самого начала…
Он молчал, если она слышала разговор, это был уже не вопрос, а просто констатация факта.
— Почему ты меня не предупредил?
— А как бы это выглядело со стороны? Я устраняю соперника полученной информацией, не дав ему возможности объясниться с тобой?
— Он здесь?
— Нет, он с Мертом, я ему сейчас позвоню. И позвоню Седе, она очень беспокоилась.
— Я не хочу с ним встречаться.
— Понимаю тебя, но вы должны поговорить, он хочет разъяснить тебе некоторые очень важные для вас обоих моменты.
— Ты не уйдешь? Будешь рядом? — он услышал панику в ее голосе.
— Это слишком личный разговор, я не буду рядом, но очень близко, достаточно будет меня просто позвать.
— Хорошо, принеси мне пожалуйста, одежду. Пожалуй, я успею еще принять душ.
Пока он ходил вниз за одеждой, она смогла подняться и не спеша пройти в ванную комнату. В ней был душ и ванна, принять ванну она не рискнула, хотя и очень хотела, но теплый душ принес ей облегчение и, словно, смягчил ее душу. Она вышла забрать одежду и буквально столкнулась с Патриком, который в нерешительности стоял у дверей, волнуясь за нее. Она пробыла там слишком долго, с его точки зрения, и он уже раздумывал, как ему войти. Смутился, увидев ее в полотенце, и торопливо спустился на первый этаж. Одеваясь, она услышала звонок в дверь, а потом его голос. Неторопливо вернулась в ванную, высушила волосы феном, уложила их и спустилась вниз.
Они оба были внизу, стояли, как в любимых бабушкиных сериалах, напротив друг друга, сунув руки в карманы, и оба с беспокойством следили за ней.
========== Глава четырнадцатая. Откровения и их последствия. ==========
Дефне спустилась с лестницы, прошла на кухню налить себе воды и вернулась в гостиную. Сев на диван, окинула стоящих мужчин вопросительным взглядом и тихо произнесла:
— Я готова слушать…
Патрик, проходя мимо, остановился возле нее, улыбнувшись, провел ладонью по волосам и сказал, что подождет в мастерской. Омер казался очень спокойным, даже собранным, он сел напротив Дефне и какое-то время просто сидел молча, разглядывая ее, потом сказал, что с Мертом все в порядке, он ждет маму, и снова замолчал. Ему трудно было начать исповедь, хотя всю дорогу он репетировал свою речь, но стоило увидеть ее замкнутое лицо и спокойный, ничего не выражающий взгляд, как все приготовленные слова, показались ничтожными, и в нем снова забурлило отчаяние. Наконец, он решился:
— Ты знаешь, когда мы с тобой расстались…
Она перебила его:
— Нет, когда ты бросил меня, я не расставалась с тобой.
— Хорошо… Когда я бросил тебя и уехал в Рим, я был очень зол, ненавидел тебя, гнев меня душил, и я жил, словно в горячке. Думаю, какое-то время, я действительно болел и находился в таком состоянии, что прекратить жить и дышать казалось мне заманчивой перспективой.
Он прервался и взглянул на нее, отвернув голову, Дефне смотрела в окно, и он не мог больше видеть выражение ее глаз.
— У меня не было намерения возвращаться, я купил небольшую квартиру с открытой террасой почти в центре Рима и решил совершенно изменить свой образ жизни: больше не работал, иногда рисовал и продавал свои картины, завел новых друзей. Надеялся, что боль отступит, но это было не так. Мне становилось хуже, я начал пить, потому что алкоголь помогал мне на какое-то время забыться. Ты мучила меня, снилась, я почти физически ощущал твое присутствие и возбужденный не мог уснуть. Тогда я стал искать общества женщин, серьезные отношения мне были не нужны, часто я даже не знал их имени и на следующий день не мог вспомнить их лица.
Почувствовав ее взгляд, он оторвал глаза от своих сжатых рук. Она смотрела с испугом и каким-то удивлением, словно впервые видела его. Он даже не захотел себе представить, что она думала о нем сейчас, и, отвечая на ее взгляд продолжил:
— Да, именно… Думала ли ты, что я способен на такое? Я и сам себя такого не знал. Ваша ложь выбила у меня всякую почву из-под ног и смешала все мои жизненные принципы. Я жил так довольно долго, а потом однажды, наблюдая из кафе за парой влюбленных, я вдруг словно проснулся и ужаснулся себе и тому, что со своей жизнью творю. Вскоре я вернулся домой и через какое-то время стал искать тебя. Дефне, я любил тебя всегда, даже когда думал, что ненавижу.
Она прокашлялась и осипшим голосом ответила:
— Это ты мне уже говорил. Давай ближе к делу. Расскажи, как ты стал счастливым отцом.
Он зажал уголки глаз кончиками пальцев, ее вопрос прозвучал так язвительно и зло, что от бессилия достучаться до нее ему захотелось просто заплакать. Он взял себя в руки и ответил ей максимально жестко, уже не щадя ее чувств.
— Я не был счастливым отцом. О беременности девушки, имя которой я забыл и лицо смутно помнил, мне сообщили друзья. Она была обыкновенной девушкой из бара, с которой я был знаком одну ночь. Обычно я предохранялся, что случилось в тот раз ‒ не знаю. У меня были причины сомневаться в своем отцовстве, я приехал в Рим, разыскал ее, предупредил, что после рождения ребенка буду делать анализ, но не бросил и материально поддерживал во время беременности. Ее семья жила очень скромно, образования у нее не было и работала она время от времени. Когда родилась девочка, я вернулся в Рим и сделал тест, она была моей дочерью.
Опасаясь ее реакции, он снова взглянул на Дефне, она смотрела на свои руки, но он видел, что она плачет.
— Как ее зовут?
— Ее звали Луиза.
Дефне повторила имя: — Луиза. А… почему звали? Где она?
— Она умерла, когда ей был почти год. Родилась уже нездоровой, у нее не было одной почки и был диагностирован врожденный порок сердца. Ее мать вела не очень здоровый образ жизни, и ребенок пострадал.
— Ну да, виновата мать, а сам ты в каком состоянии был, когда ее зачал?
Омер бросил на нее короткий взгляд, но ничего не ответил. Она продолжила говорить:
— Но ведь таких детей оперируют, у новорожденных порок сердца выявляется быстро, и ее могли вылечить.