Предполагаю, что после моего отъезда, Патрик усилит давление на тебя, он не отпустит тебя просто так. Я в ужасе от мысли о вашей возможной близости, но мои возражения ты теперь не примешь в расчет. В твоих глазах заверения о том, что я люблю тебя, выглядят неуместно, возможно, даже фальшиво, вызывая в тебе лишь раздражение и отторжение.
Хорошо… Иди своим путем, заблуждайся, падай и поднимайся, может быть так ты сможешь понять меня и принять мое прошлое без вопросов и колебаний. Я буду ждать, когда ты признаешь очевидное – мы части одного целого. Мне для этого понадобилось почти восемь месяцев, я даю тебе такой же срок. После этого, я надеюсь, ты придешь ко мне, и мы начнем нашу общую жизнь с чистого листа, мы втроем. Я буду ждать тебя и Мерта, и в моей жизни не будет лишних людей, я обещаю. Ты понимаешь меня?
Она кивнула головой.
— А если я не приду к тебе, а выберу другую жизнь?
— Это будет плохо для нас двоих, и мы останемся просто родителями нашего малыша. Сейчас я не поднимаю вопрос о юридическом признании его моим сыном, дабы не осложнять тебе пребывание здесь.
— Чтобы успокоить Мерта я сказала, что вы будете общаться по скайпу, и он может звонить тебе, когда захочет, в разумных пределах, конечно.
Дефне с тревогой ждала реакции Омера.
— Да, и я сам об этом подумал. На твоем ночном столике лежит мобильник, купленный для него, он может мне звонить в любое время, я занес туда номер своего телефона. Нам будет удобнее общаться напрямую, не утруждая каждый раз тебя, просто держи это на контроле. Кроме того, в конверте, который ты найдешь там же, лежит моя банковская карта и код доступа. Денег достаточно, чтобы обеспечить вам безбедную жизнь, даже если ты перестанешь работать…
Омер прервал фразу, видя ее протестующий жест рукой, грустно улыбнулся и продолжил:
— Иной реакции я не ожидал. Понимаю, ты сама, все сама и можешь обеспечить себя и сына. Я согласен, с тобой спорить бесполезно, потому что ты – великая упрямица. Но карточку я оставляю в любом случае, ничего не жалей ни для Мерта, ни для себя, я буду знать о движении средств, и если нужно сумму пополнить, я сделаю это без труда.
Он встал и выглянул в окно.
— Такси приехало, мне пора, иначе не успею на регистрацию. Помни, я люблю тебя и жду вас. Ты поцелуешь меня?
Она кивнула головой, держась изо всех сил, чтобы не расплакаться, подошла ближе, и все было, как обычно: жар по телу, спутанное сознание, его крепкие руки и теплые губы на ее губах. Это был их настоящий, страстный, поцелуй из прошлого, прощальный поцелуй, и на миг все остальное показалось ей нелепостью. Потом он оторвался, и все закончилось. Омер взглянул на нее еще раз, охватив взглядом всю фигуру, и вышел.
Дефне слышала, как отъехало такси, схватилась рукой за горло, словно что-то мешало ей дышать, не смогла сдержать слезы и, закрыв рот двумя руками, попыталась заглушить рыдания. Не решаясь подойти, Айшегюль грустно наблюдала за ней, стоя в тени лестничного пролета.
========== Глава пятнадцатая. Показ. ==========
Утром, после ночного приступа рыданий, Дефне проснулась раньше, чем планировала, попыталась снова уснуть, но пролежав без сна почти полчаса и гоняя невеселые мысли по кругу, решила встать. Синоптики обещали прохладный, солнечный день, и теплые лучики уже чертили узоры на стене ее комнаты, она подумала, что стоило бы зайти в гараж и проверить, на всякий случай, газовый котел, отвечающий за воздушное отопление дома, ночи становились все холоднее, и чтобы воздух прогревался во всех комнатах, температуру приходилось повышать.
Омер уехал, и ее жизнь должна вернуться в прежнее русло. Хотя кого она пытается обмануть, снова и снова произнося эту фразу, как заклинание? Ее жизнь уже не будет прежней, вот уж воистину «знания умножают печали», древние мудрецы были правы.
Через четыре дня, двадцать девятого ноября Мерту исполнялось три года, к счастью, этот день пришелся на воскресенье, и не было необходимости отпрашиваться с работы. За оставшееся время она должна придумать, как сделать самый важный день в ее жизни незабываемым для сына и что ему подарить.
Стараясь не шуметь, она собралась, и прежде чем спуститься вниз, заглянула к нему в комнату. После его отчаянных слез, вызванных расставанием с отцом, она опасалась, что детский сон будет неспокойным и прерывистым, но малыш проспал всю ночь без пробуждений, хотя она оставила двери открытыми и чутко спала, беспокоясь о нем.
Завтракая, она просмотрела входящие звонки и обнаружила, что Патрик звонил вчера поздно вечером, а потом прислал ей сообщение, предупреждая, о своем сегодняшнем визите, нужно было обсудить кое-какие детали их совместного выхода в свет на показ моделей женской одежды Фикрет Гало. Дефне была рада этому визиту, в ее жизни Патрик был подобен скале в бушующем море, надежный, терпеливый, он столько времени помогал ей, ничем себя не обнаруживая и ничего не требуя взамен. Считая себя обязанной вернуть деньги, потраченные на ее поддержку, она ломала голову, как лучше это сделать, не обидев его, точной суммы Дефне не знала, а Седа наотрез отказывалась ей помогать, говоря, что не желает ссориться с другом. Для начала нужно было узнать хотя бы стоимость медицинской страховки, оформленной на ее имя, Дефне предполагала, что ее накоплений будет недостаточно, так как после выплаты второй части долга, ее счет заметно похудел, однако, в случае крайней необходимости она могла бы использовать деньги Омера, уверенная, что он будет не против, если она объяснит причину.
Айшегюль еще не спустилась вниз и, уходя, Дефне оставила ей на столе записку с просьбой приготовить на сегодня еду для Мерта, потому что вчера, в связи с отъездом Омера, она не успела это сделать, хотя все продукты были куплены заранее.
Ее рабочее утро выдалось очень напряженным, и это было весьма кстати, потому что отвлекало от невеселых мыслей. Выполняя данное ей поручение, она просматривала предложения об организации в их галерее двух выставок и готовила по ним развернутое заключение для Седы.
Особый и понятный интерес она проявила к работам пока малоизвестного соотечественника, турецкого художника Мустафы Кутлу, грамотно составленное резюме было приложено к фотографиям его работ. Кутлу был уроженцем и жителем Стамбула, и это было особенно важным фактором, потому что многие турецкие художники покинули родину и работали в других странах. Он не имел профильного художественного образования, но получил степень бакалавра в области графического дизайна, и, судя по представленным рекомендациям, имел достаточный опыт работы с рекламными агентствами Турции, Германии и Америки. Дефне внимательно разглядывала фотографии картин, которые он предлагал для выставки.
Конечно, есть большая разница между созерцанием настоящих полотен или их фотографий, присланных по интернету. Но даже в таком виде его картины впечатлили Дефне, она заметила, что в них обязательно присутствовал женский образ и удивительно яркий, выразительный оттенок красного цвета – алый. Ей нравились особые приемы освещения, которые он использовал, специально заостряя внимание на высокой контрастности между предметами на картине, например: белая простыня и алое покрывало. Дефне отметила, что талантливо используя эффект перспективы на полотне, он создавал у зрителей ощущение присутствия в картине и словно заставлял их наблюдать за действиями, находящихся там людей.
Кутлу использовал смелую цветовую палитру, создавал оттенки, которые невозможно увидеть в реальной жизни, и на контрасте с яркими цветами в центре он играл с чередованием света и тени по краям картин. Художник признавался, что будучи дизайнером, сначала тщательно просчитывал картины на компьютере и только потом задуманное воплощал на полотне акриловыми красками. Работы были несомненно интересными и самобытными, их стоило показать посетителям галереи, она чувствовала также, что здесь они будут иметь коммерческий успех.