Мерт внимательно слушал и, когда Дефне выходила, спросил:
— Мамоцька, а моя корзинка полная?
— Конечно, мой сладкий уголек, ты хорошо себя вел, помог Айшегюль готовить обед, она сказала, что ты даже убрал посуду со стола, пригласил Лару, ее маму и няню на мороженое. Сегодня ты был просто молодец!
Мерт довольно улыбнулся.
— А если я был хоросым мальциком, папа приедет на мой День роздения?
— Душа моя, но это через четыре дня, папа не успеет сделать все дела и снова приехать, зато в этот день, ты сможешь поговорить с ним по компьютеру.
— А сто мы в этот день будем делать?
— Это будет сюрприз, но непременно очень, очень приятный. А сейчас спи.
Мерт вздохнул и зажмурил глаза, пытаясь показать, что он засыпает. Дефне оставалась с ним до тех пор, пока он действительно не уснул.
Когда она спустилась вниз, Патрик сидел за кухонным столом с чашкой чая в руке и разговаривал с Айшегюль. Дефне поинтересовалась, о чем они секретничали, оказалось, что они обсуждали предстоящий День рождения малыша, и Патрик спрашивал есть ли уже какие-то идеи по поводу подарков и места, где можно было бы с интересом для ребенка этот день отметить. Договорились вернуться к этому вопросу завтра, потому что на сегодня у Дефне не было вообще никаких идей.
Айшегюль поднялась в свою комнату, и они остались наедине. Патрик потянулся через стол и взял ее руку.
— Как ты, Дефне? Выглядишь уставшей, круги под глазами. Можешь взять выходные, если хочешь.
— Спасибо, но это последнее, что мне нужно. Сидеть дома с мыслями, которые ходят по кругу – это для меня не лучший выход. На работе я все-таки больше отвлекаюсь.
— Портрет твой будем заканчивать? Я поработал без тебя, но еще один сеанс не помешал бы.
— Конечно, как скажешь, наверное можно на днях, лучше в обеденный перерыв, если ты свободен.
— Ты не отказалась от мысли идти со мной на показ Гало?
— Нет, наша договоренность остается в силе. Любопытно будет увидеть выражение ее лица, когда мы придем вместе.
— Ого! Я слышу нотки вызова в твоем голосе. Дефне, оставь это другим, она поплатиться за то, что сделала тебе. Я только хотел предупредить, что на подобные мероприятия приглашают много репортеров, а они большие охотники за новостями и сплетнями. Нас могут фотографировать и делать разного рода умозаключения, даже если мы не будем комментировать наш совместный выход. Я у них любимый субъект для домыслов и пересудов, и о тебе будут говорить, ты уверена, что хочешь туда пойти и именно со мной, может лучше с Седой?
— Ты меня стесняешься или боишься огорчить Натали с Келли?
— Дефне, ты стала очень зубастой, я ничего не имею против покусываний, но не таких. Ты очень беспокойна, я понимаю причину и должен сказать, что приятно удивлен твоим умением так хорошо держать удары судьбы, впрочем, это было понятно и раньше. Однако, будет лучше для тебя, прежде всего, и для Мерта, конечно, если ты начнешь гасить огонь внутри себя, всегда остается опасность сгореть. Нужна моя помощь – только скажи, Седа тоже рядом, никто из нас не хочет, чтобы ты довела себя до крайности.
— Патрик, ответь, по возможности честно, если я жду от общения с мужчиной, прежде всего, понимания, надежности, душевного тепла может ли это идти только в комплекте с близкими отношениями?
— Это общий вопрос или ты говоришь о конкретном человеке?
Дефне бросила на него быстрый взгляд, но ничего не ответила. Подождав немного, он продолжил:
— Если в общем смысле, то редкий мужчина будет довольствоваться просто дружескими отношениями с тобой. Если о конкретном человеке, то да, он доказывает это тебе уже давно и будет делать это впредь, но будет счастлив, если ты позволишь ему быть ближе.
Патрик улыбнулся, видя, что она подняла на него смущенный взгляд, и мягко сказал:
— Дефне, я понимаю твое состояние, ты эмоционально выгорела, сейчас тебе вряд ли нужны какие-то отношения, кроме дружеских. Я не тороплю тебя, но быть долго бесплотным ангелом-хранителем я не смогу.
В эту ночь сон долго не шел к Дефне, мысли сменяли одна другую, уже засыпая, она решила, что должна дать себе шанс в отношениях с Патриком.
В день показа с самого утра Фикрет Гало не находила себе места. Она понимала, что показ моделей ее одежды не был значимым событием в мире моды, ей, увы, не удавалось примкнуть к тем счастливчикам, на которых мэтры высокой моды смотрели благосклонно, Фикрет давно казалось, что ее талант и работоспособность были незаслуженно обойдены вниманием более маститых коллег и СМИ. Хотя приглашений было разослано много, на самом деле, она не рассчитывала на толпы зрителей, будет успехом, если придет хотя бы половина от общего числа приглашенных лиц. А ведь чуть более четырех лет назад, когда звезда ее популярности ярко вспыхнула, она надеялась на головокружительную карьеру в мире моды, но быстро поняла, что одного таланта для этого мало, нужны были покровители и инвесторы, которые вкладывали бы деньги в продвижение и рекламу ее моделей, в организацию ее показов на престижных подиумах и сделали бы ее имя узнаваемым. За положительные отзывы и хвалебные статьи пресса также хотела денег. На неделю моды в Ньй-йорке в Линкольн Центр ее, как дизайнера женской одежды, не пригласили ни разу, она была там только в качестве зрительницы, и каждый раз, болея от чужого успеха, приходила в себя и возвращалась к работе лишь неделю спустя.
В этот раз показ моделей одежды от Фикрет Гало был организован в просторном фойе одного из торговых центров, заранее перекрытым для посетителей торговых залов, и куда пускали только по приглашению. На подобном мероприятии в Нью-Йорке Дефне была впервые, конечно, она присутствовала на показах моделей обуви «Пассионис» и даже принимала участие в их организации, но здесь уровень презентации был все-таки выше. Подиума не было, длинные ряды кресел были расставлены по всей длине фойе под углом друг другу в таком порядке, что освобождали достаточно места для прохождения моделей.
Для Дефне это был незнакомый мир, никого из присутствующих она не знала, Патрик же был знаком со многими, с кем-то он пересекался по работе или общался в гольф-клубе, членом которого была его семья. Стоя рядом с Дефне, он вполголоса представлял ей людей, с которыми обменивался приветствиями. Так, среди пришедших на показ он увидел пару-тройку довольно известных модельеров, несколько известных в прошлом моделей, работавших когда-то с Домами моды Европы и Америки, и приглашаемых ныне на подобные мероприятия ради статуса, были молодые начинающие дизайнеры одежды, представители торговых сетей и другие публичные лица, популярные и известные в обществе, к последним, видимо, относился и Патрик Пошэ.
Фикрет Гало появилась в зале до начала показа, чтобы оценить его наполняемость и посмотреть на пришедших. Она не могла скрыть удивления при виде Дефне, оценив беглым взглядом ее прекрасно сидящий по фигуре черный, из тонкой шерсти костюм. На Дефне не было драгоценностей, кроме нитки жемчуга на шее, но она выглядела роскошно. Антрацитовый цвет костюма подчеркивал белизну кожи и тициановский оттенок ее рыжих длинных волос, с артистической небрежностью закрученных в пучок. Выбившиеся вьющиеся пряди обрамляли ее прелестное, оживленное, разрумянившееся лицо. Она притягивала взгляды мужчин. Не упуская Дефне из виду, Гало лавировала между приглашенными, разговаривая то с одним, то с другим, постепенно приближаясь к Дефне и ее спутнику, пока не оказалась с ней лицом к лицу.
— Дефне, добро пожаловать. Ты кого-то сопровождаешь?