Ее родина была на севере Турции в окрестностях известного города Сафранболу, получившего свое название благодаря шафрану, который там выращивают. Айшегюль родилась в небогатой семье, где кроме нее было еще две младших дочери; отец ждал рождения наследника, которому хотел передать свое дело, но когда родилась третья дочь, здоровье матери, и без того слабое, еще более ухудшилось, и врач, принимавший последние роды, не советовал иметь еще детей, так как больное сердце могло не выдержать новых нагрузок при вынашивании плода и родах, и был риск возможного летального исхода.
Отец держал небольшую сувенирную лавку для туристов, посещавших круглый год этот древний город-музей, где архитектурные памятники, сохранились в оригинальной среде, частные дома, особняки, мечети, бани, фонтаны были для жителей этого небольшого городка с населением чуть более пятидесяти тысяч человек давно привычными элементами городского пейзажа. У Айшегюль была хорошая память и, прочитав пару путеводителей по Сафранболу и его региону, она почти наизусть запомнила их цветастые фразы, использованные для описания города и его окрестностей. В разговорах с посетителями лавки, она часто удачно их использовала, рассказывая о достопримечательностях и мастерски подводя клиента к покупке соответствующего этому случаю сувенира. Отец был доволен ее сообразительностью, которая вела к росту продаж, но имела для нее самой обратную сторону, если ее школьные подруги могли в свободное время немного развлечься, у Айшегюль такой возможности не было, потому что отец обязал ее оставаться за прилавком в ожидании возможных покупателей. Мало того, на ней, как на старшей дочери, лежали почти все заботы по ведению домашнего хозяйства, их любимая мать слабела, ей было трудно передвигаться, ее болезненное состояние и отсутствие помощи в делах сказывались на атмосфере, царившей в семье. Больная, ни на что негодная жена, которую нужно было содержать и тратить немалые средства на лекарства, начинала раздражать стареющего мужчину, поэтому основные тяготы по ведению дома, ухода за больной матерью и младшими сестрами легли на Айшегюль, дополнительно к работе в лавке.
В восемнадцать лет, закончив одиннадцатый класс и получив отличный аттестат, она хотела продолжить обучение в Колледже туризма в Анталии и получить знания, а затем и навыки работы в гостиничном бизнесе, с которым она мечтала связать свою жизнь. Но отец категорически воспротивился этому, ее сестрам на тот момент было пятнадцать и четырнадцать лет, они были недостаточно взрослыми, чтобы заменить ее во всех делах.
У Айшегюль было мало подруг, потому что времени на встречи с ними и совместные выходы куда-либо у нее не было, да и те одноклассницы, что оставались, понемногу исчезали из ее поля зрения, одни уехали продолжать обучение, другие вышли замуж. Она оставалась одна, хотя многие парни на нее заглядывались, высокая, статная, с длинными черными волосами и большими карими глазами, своими милыми ямочками на щеках, появлявшимися при улыбке, она притягивала взгляды мужской половины квартала и покупателей лавки отца, они пытались заигрывать с ней, приглашая на свидания, но времени на эти глупости у нее не было.
Время шло, шесть лет спустя, когда Айшегюль исполнилось двадцать четыре года, ее мать несмотря на тщательный, постоянный уход и любовь дочерей скончалась однажды во сне, уйдя тихо и незаметно, оставив у них невосполнимое чувство потери. Ее сестры выросли и могли помогать ей, взяв на себя часть домашних обязанностей. Полгода спустя после смерти матери отец привел новую жену, недавно овдовевшую молодую женщину с двумя маленькими детьми, и их небольшой дом, первый этаж которого занимала сувенирная лавка, стал сразу очень тесным, сестрам пришлось жить в одной комнате, уступив место вновь появившимся членам семьи.
Вскоре после этого Айшегюль заметила изменения в поведении отца, она не раз ловила его на разговорах с мачехой, которые сразу прекращались при ее появлении, и причина их разъяснилась очень скоро: однажды к ним на смотрины пришли неожиданные гости, но таковыми они были только для ничего не подозревавшей девушки, оказалось, что все это время отец искал для нее подходящую партию, чтобы, наконец, выдать замуж и отправить жить в другую семью. Айшегюль была уверена, что это была инициатива ее мачехи, и такая же участь ждала в скором времени и двух ее младших сестер. Молодая жена отца хотела освободить место для своих детей и, возможно, готовилась к рождению общего ребенка.
Мужчина, которого ей определили в мужья был старше ее года на три, женат до этого времени не был, и хотя он и его семья были местными, она его не знала и даже никогда не видела. Ахмет ‒ так звали ее жениха ‒ недавно вернулся к родителям из Стамбула, где работал водителем такси, в его внешности не было ничего примечательного, он был почти одного роста с Айшегюль, немного полноват, его лицо с круглыми и всегда немного сонными глазами напомнило ей лицо совы, хотя внешне он производил, скорее, приятное впечатление. Казалось, его родня была довольна увиденным, они удалились с отцом, для обсуждения деталей и финансовых вопросов, неизбежно возникающих у двух семей при заключении брака, вопрос с приданым невесты обсуждался одним из первых, и девушка с удивлением узнала, что ее матери удалось собрать для старшей дочери хорошее приданое.
Молодых оставили наедине, но кроме дежурных фраз и формальных вопросов им нечего было сказать друг другу. Ахмет заинтересованно разглядывал девушку, скользя глазами по ее фигуре, когда она встала, чтобы предложить ему кофе. Айшегюль не знала, ни почему он оставался не женат до сих пор, ни что побудило его искать себе жену сейчас и здесь, ничего вообще не зная ни о его семье, ни о нем самом, она, тем не менее, дала согласие на брак, а вернее будет сказать, не воспротивилась этому, потому что понимала, что в доме отца она уже не останется, ее все равно выживут отсюда, и если откажется сейчас, за этим молодым человеком последуют другие, а может и того хуже, ее выдадут замуж против воли за вдовца с кучей детей, даже не показав будущего мужа.
Все формальности, предшествующие браку, были соблюдены и Айшегюль стала женой Ахмета. Первая брачная ночь могла многое решить в их отношениях, она не любила его, но неприязни пока не испытывала, и как часто бывает в подобных случаях близость или укрепляет связь между супругами, или отвращает женщину от контактов такого рода. К сожалению, с Айшегюль произошло последнее, ее новоиспеченный муж не заботился о том, что бы сделать этот болезненный для нее процесс немного приятным и доставить своей молодой неопытной жене хоть какое-то удовольствие. Выполнив то, что ему было предписано, и убедившись, что доказательство чистоты его жены будет на утро обнаружено родственниками, он отвернулся и заснул. Ошеломленная Айшегюль встала и до утра просидела на кресле у окна, не желая возвращаться в кровать, а с рассветом, заметив, что Ахмет зашевелился и, похоже, готов проснуться, она, желая избежать возможной близости, оделась и выскользнула из комнаты, присоединившись к женщинам, хлопочущим по хозяйству.
Так началась ее семейная жизнь. Сначала молодожены жили в доме родителей мужа, где жизнь Айшегюль мало чем отличалась от прежней, находясь в постоянных заботах по хозяйству, она должна была готовить и стирать на всю семью, в которой кроме родителей мужа жили его две сестры, тетка и престарелая бабушка, по обычаю, уход за ней тоже лег на плечи невестки. Она никогда не жаловалась, а втайне мечтала о своем доме, пусть небольшом, но где она была бы хозяйкой и могла бы все обустроить по своему вкусу. Один месяц сменял другой, но было непохоже на то, что мечты ее скоро исполнятся, потому что Ахмет ничего не хотел менять, он целые дни проводил в праздности, вставал поздно, плотно ел и выходил на улицу, в поисках компании старых друзей, бывало, что целые дни он просиживал в каком-нибудь кахвехане*, болтая с посетителями, обсуждая последние новости, политику и играя в нарды или домино. Нередко, кроме чая или кофе он пропускал не одну рюмочку спиртного и домой приходил навеселе, а когда Айшегюль пыталась поговорить с ним о переезде, он недоумевал, обрывая разговор всегда одной заезженной фразой: «Жизнь женщины ‒ в доме, ты не работаешь, живешь, как королева. Что тебе еще нужно?»