Но вскоре и его родным надоело молча смотреть на такое поведение молодого, здорового мужчины и они все чаще заговаривали с ним о необходимости работать и содержать свою семью. Разговоры перерастали в скандалы, и вскоре Ахмет объявил Айшегюль о своем решении вернуться в Стамбул, она была очень рада этим переменам и с нетерпением ждала переезда в такой большой город. Через своего приятеля муж снял первый этаж небольшого домика, где были всего две малюсенькие комнаты, не считая кухню и ванную, но она была так счастлива, что скудные жилищные условия ее не смущали.
Неделю после переезда она с воодушевлением обустраивала свое первое в жизни гнездышко, не обращая внимания на поведение мужа, который не изменил свой образ жизни, на работу не устроился и по-прежнему большую часть дня проводил вне дома, возвращаясь, требовал от нее ужин и заваливался спать. Она занимала себя делами, ожидая пока он заснет и надеясь, что он не вспомнит о ее супружеских обязанностях, потом ложилась сама, а иногда стелила себе постель прямо на диване в их маленькой гостиной.
Но деньги, привезенные из дома, подходили к концу, и Ахмет был вынужден вернуться на прежнюю работу, теперь Айшегюль приходилось выслушивать его жалобы на наглых пассажиров, хапуг-начальников, недоброжелательных коллег, короче на весь мир, который был настроен против него и не сулил никаких радостей в будущем. Все чаще он стал заговаривать о прекрасной жизни и больших возможностях для простых людей в других странах. Некоторые из его знакомых, уехавших в Германию, жили по его словам, припеваючи, не прилагаю больших усилий, но получая достойную плату за свою работу. Айшегюль не верила этому, она пыталась его убедить, что и здесь можно зарабатывать хорошие деньги, если не лениться, но он ничего не желал слышать.
Муж вбил себе в голову, что они должны покинуть Турцию, в Америке у него был хороший друг, и хотя он жил и работал нелегально, но не бедствовал и не жалел о своем отъезде. Ахмет выяснил, что были фирмы, которые за определенную плату помогали с переездом в эту «страну мечты», но их услуги стоили дорого, и деньги на осуществление мечты нужно было еще накопить. Он заставил Айшегюль устроится на работу в магазин, потом решил, что она должна взять подработку, начав шить простые вещи на заказ вечерами и в выходные дни, заработанные ею деньги забирал и откладывал на отъезд. Конечно, Айшегюль не горела желанием ехать куда-то в чужую страну, где они будут никем, нелегалами, которых можно будет в любой момент арестовать и выслать, но и выхода у нее не было, домой вернуться она не могла, развода он ей не давал, поэтому она продолжала жить с ним, надеясь втайне, что его маниакальное стремление к переезду натолкнется на трудности, перед которыми он пасует. Однако, она ошиблась.
Прилетев с туристической визой в Нью-Йорк и имея незначительную сумму денег на руках, им удалось снять маленькую квартиру в одном из самых проблемных районов города. Турецкая диаспора, на которую вышел Ахмет, помогла ему найти работу грузчика, за которую платили немного, медицинской страховки ни у кого из них не было и прав, по сути, тоже никаких. Все было не так, как мечталось на родине, реальность больно ударила Ахмета по голове, и, покрутившись немного, он запел старую песню о несправедливости мира. Айшегюль понемногу учила язык и подрабатывала в двух магазинчиках, раскладывая товар на полки, заработанных денег хватало на оплату жилья и скудное питание. Ахмет, мечтавший сорвать куш, связался на свою голову с какой-то организованной этнической группой, промышлявшей торговлей наркотиками, и вскоре погиб в автокатастрофе, превысив скорость и не справившись с управлением, уходя от преследования полицейских машин.
Оставшись одна, Айшегюль вначале растерялась и даже немного испугалась, перебралась в квартал, где компактно расселились ее соотечественники, потом в целях экономии квартплаты согласилась с предложением приятельницы разделить одну квартиру на двоих, она старалась быть как можно менее заметной, живя тихо и почти нигде не бывая. Однажды приняв предложение присмотреть за ребенком, Айшегюль очень быстро заработала доверие родителей, молчаливая, аккуратно причесанная и скромно одетая, она приходила во время, никогда не оставляла после себя беспорядка, малыши были ухожены и накормлены, не имея своих детей, она любила чужих, и они отвечали ей взаимностью.
Когда Дефне искала няню для Мерта, Седа, знакомая с Айшегюль. предложила ей работу у своей подруги. Они встретились, чтобы оговорить условия, Дефне и ее сын понравились девушке и она, не раздумывая, приняла выгодное предложение. Ее новая нанимательница хорошо платила и в расчете никогда не обманывала, всегда учитывая переработку, а это случалось часто, потому что одинокая мать кроме основной работы, училась и занималась живописью. Дефне предложила ей жить у нее, подумав и согласовав вопрос с соседкой, Айшегюль согласилась. В доме Дефне впервые после ее приезда в Америку она почувствовала себя счастливой и спокойной, полюбив эту маленькую семью, как родную, относясь к Дефне, как к младшей сестре, она старалась облегчить жизнь этой девочке ‒ как она называла ее про себя ‒ по максимуму. Будучи старше Дефне по возрасту и приобретенному жизненному опыту, испытывая к ней привязанность и сочувствие, она считала необходимым защищать ее от жизненных трудностей, мало-помалу освобождая ее от ведения домашнего хозяйства. На все попытки Дефне увеличить ей оплату, отвечала решительным отказом, ведь она жила в ее доме, питалась за ее счет, к тому же мать и сын вели себя с ней, как с членом семьи.
Разговор с Дефне всколыхнул в ее душе глубоко спрятанное чувство тоски по родине, она очень хотела вернуться туда. где были ее корни, могила матери, знакомая и понятная жизнь и люди, говорящие с ней на одном языке. Может за все ее страдания Аллах подарил ей эту возможность, которая с легкой руки Дефне вполне могла осуществиться. Как хорошо, что тогда она приняла именно ее предложение, словно предчувствуя, что эта солнечная девочка заменит ей давно потерянную семью, кровные узы важны, но еще ценнее забота рядом живущих людей.
На календаре уже был декабрь. В поисках оригинальных подарков для своих близких и знакомых покупатели в рождественском ажиотаже все чаще заглядывали к ним в галерею. Выставка современной скульптуры имела большой успех, ее открытие освещалось в СМИ, и было много публикаций на сайтах интернет-изданий и арт-журналов. Джон, проводивший теперь большую часть рабочего времени в залах экспозиции, которую курировал, заглянул в кабинет и слегка раздраженным тоном заявил:
— Дефне, давай выходи, меня замучила какая-то противная девица с бульдожьей челюстью, она упорно задает дурацкие вопросы, а я не могу от нее не отделаться. Кстати, говорит, что знает тебя.
Дефне подозрительно посмотрела на Джона.
— Ты хочешь спихнуть на меня часть своей работы?
Засмеявшись, он подмигнул ей. — Я бы не против, но, правда, это не тот случай. Убери ее от меня, она мне все мозги выела.
— Джон, зовут ее как?
— Сьюзен чего-там, я не запомнил.
— Неужели? Тогда я ее и правда знаю, она знакомая Патрика.
Джон радостно закивал и потащил ее за руку из-за стола.
— Супер! Я знал, что на тебя можно рассчитывать, забери ее, пожалуйста! — и в умоляющем жесте он сложил две ладони.
Они вошли в зал вместе, но Джон немедленно испарился при виде девушки с фотоаппаратом, устремившейся им навстречу. Она подошла к Дефне и, порывисто схватив ее руку, тряхнула в знак приветствия.
— Здравствуй, ты узнаешь меня?