Дефне искренне улыбнулась, эта несуразная репортерша была ей чем-то симпатична.
— Конечно, Сьюзен, я рада тебя видеть. Жаль, что ты не была на открытии, здесь было так много авторитетных мастеров скульптуры и живописи, что ты несомненно нашла бы с кем поговорить и о кого поточить зубки.
— Понятно, то есть было много надутых индюков, на словах критику приветствующих, на деле, думающих, что они безупречны, и их тонкий художественный вкус не может быть понятен необразованной массе.
Дефне засмеялась, эта девушка нравилась ей все больше и больше.
— Сьюзен, какой у тебя острый язычок, но суть ты уловила верно. Ты также образно пишешь свои статьи?
— Стараюсь! Репутацию надо поддерживать, знаешь ли. Но я пришла повидать тебя, и у меня к тебе одно предложение и один вопрос. Кстати, твоего обожателя здесь нет?
Дефне удивленно подалась назад. Сьюзен хмыкнула и пояснила:
— Я про Пошэ говорю… И чему ты так удивляешься? Ты бы вас со стороны видела… Ладно, здесь есть куда пойти, кофейку попить?
— Да, есть приличное кафе рядом с галереей, мы там обедаем.
Двинувшись к выходу, Сьюзен добавила:
— Давай веди, там и поговорим.
Едва поспевая за быстро идущей девушкой, Дефне заглянула к Седе и предупредила ее, что будет занята с репортером в течение получаса, и в случае необходимости их можно будет найти в кафе.
Они выбрали стол и Сьюзен без долгих предисловий приступила к делу, предупредив, что сначала будет задавать вопросы, а потом объяснит суть происходящего.
— Я встретила вас на показе Гало, кто из вас знает ее?
— Скорее я, Патрик, возможно слышал ее имя, но лично знаком не был.
— Как давно ты знаешь ее и в каких вы с ней отношениях?
— Я знакома с ней года четыре, сначала она была моей подругой, потом отношения охладели, а сейчас мы скорее едва кивнем, встретив друг друга.
— Почему, что вы не поделили?
— Фикрет подставила меня, из-за нее я попала в весьма щекотливую ситуацию, но, в конечном итоге, это пошло мне на пользу, раскрыв некоторые тайны. Сьюзен, может достаточно вопросов? Я уже поняла, что дело в Фикрет Гало и наших непростых отношениях. Объясни, к чему ты ведешь?
Девушка вздохнула, и ее лицо вдруг показалось Дефне очень уставшим.
— Ты ведь знаешь я работаю в газете, которую принято относить к категории «желтой прессы», как по мне, так это маленькое, независимое издание, которое чаще всего не публикует непроверенные материалы, хотя случается, конечно, сплетни выдавать за новости.
Она взглянула на Дефне, та кивнула, подтверждая, что внимательно слушает ее.
— Вчера шеф получил заказ на одну, скажем, не очень красивую статью. Зная, что я была на показе Гало и общалась с приглашенными, он передал ее мне. Так вот, Дефне, эта грязная статья поднимает тему охотниц за богатыми мужчинами на примере милой девушки с ангельским лицом и коварством в сердце, упустившей богатого мужа в своей стране, и обманным путем подобравшейся и вцепившейся в одного из богатых и завидных холостяков Нью-Йорка. И эта девушка ‒ ты…
Поставив локти на стол, Дефне закрыла ладонями лицо, Сьюзен поднялась со стула и села рядом с ней.
— Эй, только не плакать…Что-нибудь придумаем. Я думаю, ты догадалась, кто заказчик. Чем ты ей так насолила? А может она вешалась на Патрика, а он ее послал?
— Про Патрика не знаю, даже если что-то и было, вряд ли он рассказал бы мне. А со мной у нее есть история, это верно. Но я надеялась, что она успокоилась, вроде у нее все неплохо, она известна и востребована. Вот уж не думала, что в ней столько злости и коварства.
— Дефне, ты хороший человек, у тебя чистая аура, я в этом толк понимаю, ты мне симпатична, поэтому я отказалась писать статью под предлогом, что знакома с тобой и Патриком лично, но это сделают другие. Конечно, тираж нашей газеты небольшой, но есть интернет-версия, если тему подхватят коллеги, ее могут какое-то время тиражировать. Возможно, найдутся репортеры, которые захотят познакомиться с героиней статьи лично. Мой тебе совет – уезжай на каникулы, когда вернешься, все уже забудут об этом.
Дефне растерянно посмотрела на нее.
— По-твоему, сколько у меня есть времени?
— Не больше недели. И Патрика надо предупредить, может он сможет остановить этот процесс. Не кисни, плохие новости закончены, есть и позитив.
Она взглянула на Дефне, увидев, что та немного поникла, положила свою руку на ее и слега сжала, призывая к вниманию.
— Моя приятельница готовит к выпуску первую книгу для детей. Иллюстрации, которые ей предложили, не подошли, по ее мнению, они слишком скучные и сухие, хотя нарисованы довольно известным художником. Она спросила у меня, не знаю ли я кого-то нестандартно мыслящего и, в идеале, знакомого с миром маленьких детей. Я вспомнила тебя, ведь ты ‒ мама, попробуй, если у тебя получится, и на тебя обратят внимание, это повысит твой статус, и ты сможешь неплохо зарабатывать.
Она полезла в свой бесформенный рюкзак и, поискав, вынула папку с файлами, протянула ее Дефне.
— Береги, как зеницу ока, никому не показывай, читай и представляй, какие картинки могли бы заинтересовать твоего сына. Я позвоню через два дня. И да, обязательно предупреди Патрика, возможно с его связями, он сможет купировать эту статейку.
Собрав свои вещи, она понеслась к выходу, больше не взглянув в сторону расстроенной девушки.
Еще из кафе Дефне попыталась связаться с Патриком, она не видела его уже три дня, он не приходил и не звонил. На следующий день после разговора с Айшегюль, увидев его в галерее, она рассказала о ее проблеме, спросив у него, есть ли возможность помочь няне выехать в Турцию с теми документами, что у нее сейчас на руках. Он обещал узнать у своего юриста и… исчез. Она звонила ему каждый день ‒ он молчал, заходила вчера к нему домой ‒ портье сказал, что он уехал, куда и когда вернется информации не оставил. Пыталась что-нибудь выяснить у Седы, но та сама ничего не знала. Наконец, Дефне пришла к выводу, что, возможно, он решил вернуться к прежней форме общения с ней, устав ждать, когда она определиться со своими чувствами, и ее отъезд в Турцию он принял как знак конца их отношений. Ей было больно и хотелось плакать, но решения поехать на родину она не изменила.
Сегодня она звонила ему дважды, потом отправила сообщение, прося связаться с ней, он по-прежнему молчал. Мало того, что это очень задевало ее чувства, так она вдруг поняла, как сильно зависит от него в этой стране, фундамент, на котором стоит ее благополучие построен им. Что будет, если он совсем отдалиться от нее? Возможно, с ней останется Седа, разрешение на работу будет действительно еще около трех лет, но все другие вопросы придется решать самой, и ей, как иностранке будет труднее это сделать, законов она не знает, да и прав у нее несравненно меньше чем у граждан страны. Может судьба подталкивает ее к возвращению домой? В родной стране она не будет чувствовать себя такой беспомощной, там ее большая семья и друзья, а любимым делом она сможет заниматься и на родине, с теми рекомендациями, которые, как она надеялась ей дадут здесь, в Турции будет просто найти похожую работу. И Дефне, вдруг поймала себя на мысли, что думает не об отпуске, а о возможном возвращении.
Вернувшись на работу, она прошла в кабинет Седы, та оторвалась от компьютера и улыбнулась ей, сообщив, что выставка скульптуры имеет коммерческий успех, многие экспонаты из тех, что не были проданы в Лос-Анджелесе, уже зарезервированы и будут отправлены покупателям после закрытия экспозиции. Дефне одобрительно качнула головой, но энтузиазмом подруги не заразилась. Улыбка Седы сошла с лица, вздохнув, она произнесла:
— Рассказывай…
— Седа, я уже сама себе надоела, со мной все время приключаются какие-то истории, живу, как героиня триллера или фильма ужасов. И вас утомила, вот Патрик уже не общается со мной, не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. А у меня очередная история, которая, кстати, и его касается, а как мне до него достучаться не знаю, испробовала все.
— Что-то серьезное? Мы решить не сможем?
Дефне передала ей рассказ Сьюзен и ее совет задействовать связи Патрика, чтобы избежать возможного бесцеремонного внимания со стороны «желтой прессы» и подобных ей интернет-изданий. Седа покачала головой.