Тут малыш задумался, и рука потянулась к затылку, потом он посмотрел на няню, словно ответ был у нее, и спросил:
— Айсегюль, сто он сказал?
Девушка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Но как я могу знать, душа моя? Ведь это ты с ним говорил.
— Но ты зе слысала, я это слово забыл.
Айшегюль вздохнула и, взглянув на Дефне, многозначительно подняла брови.
— Ну хорошо, Мерт. Он сказал, что это бомба дня.
Мерт запрыгал и схватил мать за руки.
— Тоцьно, тоцьно, бомба, мама, бомба! А сто она узе где-то бахнула?
Подхватив его на руки и усадив на стульчик, Дефне тихо пробормотала: «Еще как бахнула, в голове у твоего папы бахнула. Теперь он не даст нам покоя».
Покормив сына, Дефне поднялась с ним в комнату поиграть в железную дорогу, подаренную на день рождения, малыш уже давно и не по разу поменял местами все предметы этого набора, дополнив их другими игрушками, особенно из конструктора Лего. Сейчас железная дорога занимала намного больше места, чем при ее первоначальной установке, теперь вполне современный вокзал был окружен круглыми башенками замка, на перроне прибытия поезда ожидали рыцари на конях со щитами и копьями в руках, неподалеку, возле насыпи спрятался грузовичок с дикими животными на борту. Дефне с веселым изумлением слушала объяснения сына о таких, на первый взгляд, совершенно не сочетаемых предметах, думая, что авторам детских книг очень далеко до полета фантазий их читателей. Она решила, что, когда закончит предварительную работу над иллюстрациями, Мерт будет первым, кому она прочтет текст, сопроводив его рисунками, и по его реакции, его комментариям будет ясно удалось ли ей передать характер героев и настроение этих коротких историй.
Оставив малыша еще немного поиграть перед сном, она спустилась на кухню, где ее ждала Айшегюль, ей очень не хотелось расстраивать девушку, особенно перед сном, но она была обязана предупредить ее о возможных изменениях их первоначальных планов. Налив чаю, Дефне присела напротив няни, чтобы видеть выражение ее лица.
— Айшегюль, я должна тебя предупредить, что, возможно, ты поедешь в Стамбул немного позднее с Седой и Ларой, потому что у меня нет никакой информации по документам для тебя, а без них, ты знаешь, лучше даже не пытаться выехать.
Девушка понимающе кивнула головой.
— Конечно, Дефне, я знаю, что легальным путем эти документы за такой короткий срок не сделать, и господин Пошэ, наверное, рискует, взяв на себя труд, помочь мне в такой ситуации.
— Ты права, но сейчас я не могу тебе сказать предпринял ли он вообще какие-то шаги в этом направлении, извини, что обнадежила тебя. Мне очень хочется думать, что все получится, но я в этом уже не так уверена, как несколько дней назад.
Она взглянула на Айшегюль и с удивлением увидела, что та улыбнулась.
— Господин Пошэ тебе не звонит?
— Нет. Он не отвечает на мои звонки, поэтому я решила тебя предупредить.
Айшегюль наклонилась вперед и, чуть понизив голос, ответила Дефне:
— Он не поэтому не звонит. Он растерян и хочет сбежать от своей любви… Хм, думает, что может изменить свою судьбу. Дефне, ты не волнуйся, я знаю, что этот документ будет, я уеду на родину и сюда больше никогда не вернусь.
Увидев, что Дефне расстроилась, она, уже встав, легко коснулась ее руки и сказала:
— Ты здесь тоже долго не задержишься, как ни сопротивляйся, жизнь твоя ‒ там, и связи мы с тобой не потеряем.
Айшегюль ушла к себе, Дефне, допивая чай, пыталась понять, что она имела ввиду.
Хотя время было позднее, она вернулась к работе над рисунками к детской книге, внимательно перечитала незатейливые с поучительным подтекстом истории, разложив каждую на событийные и смысловые отрезки, которые, по ее мнению, нужно было проиллюстрировать. Она решила предложить автору по два варианта рисунка на каждый такой отрезок, и так увлеклась рисованием, что не заметила, как пролетело время, а взглянув на часы, удивилась, потому что была уже глубокая ночь, хотя усталости она не чувствовала. На столе была кипа ее карандашных рисунков и набросков, Дефне разложила их по историям и по частям, обнаружив, что превысила намеченное ранее их вариативное количество, завтра она отберет два лучших, раскрасит и будет готова встретиться с Сьюзен. Тема иллюстраций книг для детей ее вообще серьезно заинтересовала, и она решила прочитать все, что можно было найти в интернете и на полках книжных магазинов.
Уже позевывая, Дефне с трудом добралась до кровати, сил принять душ не было, выставив будильник на сотовом, проверила вызовы ‒ Патрик не звонил, вспомнив слова Айшегюль, она мысленно и совершенно откровенно пожелала ему успехов в борьбе с судьбой, ведь она и сама этим занималась уже не первый год. Заснула, едва голова коснулась подушки, и спала без сновидений.
Утром Дефне едва встала, хотя и слышала, словно издалека, несколько раз прозвучавшую мелодию будильника, ощущение было такое, словно она проспала не больше часа, решила принять прохладный душ, надеясь взбодрить себя и окончательно проснуться. Когда уже одетая спустилась вниз, Айшегюль пекла блинчики, взглянув на девушку, она неодобрительно покачала головой.
— Дефне, во сколько ты вчера легла? Прости милая, но выглядишь ты не очень. Вот, возьми. — она подвинула ей тарелку с двумя блинчиками, политыми сиропом. — Не возражая съешь, даже через силу. Чай я тебе заварила.
Дефне вздохнула, есть не хотелось, но и обижать няню, так трогательно заботившуюся о ней, она не могла, поэтому, сев за стол, она выпила предложенный чай и мужественно, хотя и через силу, съела два блина. Попросив Айшегюль контролировать разговоры Мерта с отцом, она вышла в прохладное декабрьское утро. Небо было затянуто сплошной пеленой туч, и сверху опять что-то мелко и нудно сыпало, на дождь или снег это было вовсе не похоже, какая-то морось висела в воздухе, и холод от нее пробирал до костей. В этот час еще не совсем рассвело, а может, так только казалось, потому что у солнца не было никаких шансов пробиться сквозь плотный слой серых облаков. Прогноз погоды на ближайшую неделю не радовал, синоптики предупреждали водителей быть в такие дни особенно внимательными на дорогах и, подъезжая к городу, Дефне увидела аварию, машина экстренной помощи стояла рядом с поврежденным автомобилем, а люди суетились вокруг лежавшего на земле человека.
Галерея была открыта, как и дверь в кабинет Седы, увидев входящую Дефне, она поманила ее рукой.
Вчера после ее ухода Седа набрала номер Патрика. Первый раз никто не ответил, с нарастающим раздражением она перезвонила раз, другой, третий и, наконец, после долгих гудков, он произнес:
— Седа, у тебя что-то срочное?
При звуке его ровного голоса, ее вспыльчивый характер вдруг набрал обороты, она попыталась успокоиться и не перейти сразу на крик, но внутри все бушевало.
— И тебе добрый вечер, Патрик. Ты уж извини нас, но мы беспокоимся о тебе, ты пропал, на звонки не отвечаешь. У тебя все нормально?
— Да, у меня все хорошо.
Седа сделал два глубоких вдоха и выдоха, чтобы не сорваться раньше времени и продолжила:
— А-а-а… А мы вот тут сидим в напряжении и ждем, когда ты нам что-нибудь ободряющее скажешь по проблеме Айшегюль. Ты, похоже, в состоянии самадхи * ушел, вернись на минутку в наш мир, милый, вспомни о нас живых… Ты вопросом Айшегюль занимался? — ее голос резко взлетел вверх.
Он вздохнул, но не меняя тона ответил:
— Я разговаривал с юристом, для оформления настоящих документов очень мало времени, по другим не совсем легальным каналам можно оформить документ на выезд, но вернуться назад она уже не сможет.
— А как быстро этот документ может быть оформлен? Он будет нужен для покупки билета?
— Он уже оформляется, дня через четыре будет готов, для получения необходимо будет перевести деньги на счет, который есть у юриста. На второй вопрос я ответа не знаю.
Седа решила промолчать о намерении Дефне уехать раньше запланированного срока, рассудив, что так будет спокойнее для всех, поэтому, чтобы он не насторожился, она решила говорить только о проблеме Айшегюль, не поднимая вопроса о возможной скандальной статье, а вот когда Дефне улетит, тогда, пожалуй, и о статье можно будет рассказать.