На самом деле верный Шюкрю с недоумением наблюдал, как босс который день подряд объезжал торговые центры, а завершалась поездка всегда в одном и том же месте ‒ магазине игрушек, откуда он выходил с большим пакетом и странной блуждающей улыбкой на губах. Наконец, на третий день Шюкрю не выдержал и спросил:
— Господин Омер, извините, но мне интересно, вы участвуете в какой-то благотворительной акции и покупаете игрушки детишкам из детских домов?
Вопрос повис в воздухе, водитель бросил на пассажира взгляд в зеркало заднего вида ‒ Омер улыбался.
— Нет, Шюкрю, когда подъедем к офису, я расскажу тебе, а то боюсь на дороге мы создадим аварийную ситуацию.
Было ясно, что с его боссом что-то происходит, он не походил на себя прежнего: был благодушен, без причины улыбался, даже шутил, Шюкрю уже начал подозревать, что Омер влюбился. Поэтому, набравшись смелости и задав вопрос, он с нетерпением ждал разъяснений господина Ипликчи. Остановив машину у офисного здания, водитель ждал, но его босс молчал, хотя и не торопился выйти, возможно, спрашивая себя нужно ли вводить Шюкрю в курс дела, и насколько откровенно он может с ним говорить, потому что известная дистанция между работодателем и его работником сохранялась, и Омер считал правильным ее придерживаться, хотя уважал своего водителя и доверял ему. Наконец, он решился.
— Шюкрю, у меня есть сын.
Тот резко развернулся к Омеру и непроизвольно поднес ко рту кончики пальцев, словно пытаясь заглушить готовый вырваться крик удивления. Омер продолжил:
— Дефне родила мне сына, о котором я узнал совсем недавно, ему исполнилось три года в прошлом месяце.
Шюкрю молчал и ждал продолжения рассказа.
— Я недавно ездил в Америку, где они живут, и надеялся привезти их с собой, но пока не получилось.
— Дефне не захотела? — уточнил водитель.
— Именно, не захотела, но через пару дней она приедет с сыном в отпуск на родину, хочет показать его родным. И я надеюсь часто видеть его, может даже он останется у меня на несколько дней. Возможно, и мы с Дефне станем ближе друг к другу.
— Вот это новость, господин Омер! Я поздравляю вас от всего сердца, иметь ребенка, сына ‒ это такая радость, надеюсь, я смогу на него посмотреть. Как зовут вашего малыша?
— Его зовут Мерт, Мерт Топал.
— Вы не дали ему свою фамилию?
— Не все сразу, Шюкрю, постепенно все наладится.
Водитель понимающе качнул головой.
— Конечно, господин Омер, вы знаете, что делать. Как Дефне?
— Хорошо, насколько я могу судить, прижилась в чужой стране. У нее хорошая работа и есть друзья. Да, Шюкрю, никто, кроме Синана и теперь еще тебя не знает о Мерте. Держи это пока в тайне, я не хочу пересудов и сплетен за спиной.
Мужчина, еще не пришедший в себя после полученных новостей, согласно закивал головой, пообещав держать эту информацию в секрете. Ожидая окончания рабочего дня, он ударился в воспоминания, эта необычная история любви, зародилась и протекала у него на глазах. Шюкрю помнил, как увидел Дефне в первый раз, открытая, непосредственная, такая солнечная рыжеволосая девочка менялась у него на глазах, взрослела, но оставалась такой же приветливой и милой, никогда не задирала нос, даже когда пошла вверх по служебной лестнице, став главным дизайнером в другой фирме.
С самого начала он замечал, что его босс относится к этой девушке не так, как к другим ассистенткам, она допускала много промахов поначалу, и господин Ипликчи, бывало, злился на нее, но не увольнял, терпеливо объясняя ошибки, а ведь он был свидетелем, когда и за меньшие нарушения его босс выставлял своих помощниц за дверь. Конечно, ему до поры удавалось скрывать свои чувства, но настоящая любовь, как вода, какие запреты не ставь, какие правила не придумывай, какие плотины не строй, вода всегда будет течь и найдет себе проход. Наконец, однажды, они оба сдались, чувств больше никто не прятал, и когда эта пара была в машине, такое притяжение витало в воздухе, что ему, уже пожившему мужчине, становилось от этого жарко. Он был очень рад за них, узнав, что дело идет к свадьбе, господину Омеру пора было жениться, создавать семью и родить детей, а Дефне, с его точки зрения, подходила ему гораздо больше, чем другие расфуфыренные дамочки, которые за ним гонялись.
Прочтя письмо того дизайнера из Нью-Йорка, адресованное Омеру, он разрывался между долгом и симпатией к Дефне, а когда последнее взяло верх, он отдал ей послание, взяв обещание, рассказать все своему жениху.
Она сдержала свое слово, но когда это сделала, все пошло наперекосяк, господин Ипликчи уехал на много месяцев, а Дефне пропала неизвестно куда. Шюкрю часто вспоминал Дефне, жалея ее, его босс поступил, может быть, и справедливо, но уж очень сурово, возможно, если бы не бросил ее в день свадьбы, выслушал объяснения, смог бы понять, сейчас они были бы вместе, сын жил бы с отцом и носил его фамилию. Но, видно, господин Ипликчи усмирить свою гордость не смог, Шюкрю был уверен, что он даже не догадывался о беременности Дефне, иначе, будучи честным и порядочным человеком, ни за что не отпустил бы ее.
Бедная девочка… Тяжело ей пришлось в чужой стране без родных и друзей, но, несмотря на внешнюю хрупкость, в ней всегда чувствовался характер, она умела постоять за себя, и как бы тяжело ей ни было, она сохранила малыша и вырастила его. Вот только на господина Омера она, наверное, очень обижена, отказалась возвращаться, что ж, ее можно понять. Как теперь эта ситуация может разрешится? Дефне с сыном живет так далеко, мальчик растет без отца, а господин Ипликчи здесь один. Смогут ли они снова быть вместе, и согласится ли Дефне переехать и растить малыша здесь? А может она живет не одна, и есть мужчина, который заботится о ней и парнишке? Интересно, осталось ли еще что-то от такой большой любви Дефне и Омера?
Комментарий к Глава двадцатая. Приготовления.
роллер-коустер*, англ. - американские или русские горки
дуа *, араб. - молитва о милости
========== Глава двадцать первая. Волнения и приезд в Стамбул. ==========
С того момента, как Омер узнал о скором приезде Дефне и сына, его рабочего рвения заметно поубавилось, личные дела отодвинули на второй план вопросы расширения производства, которые так волновали его еще неделю назад. С Синаном не единожды были проговорены неизбежные на первых порах проблемы в производстве обуви нового дизайна и пути их решения, Нуран также продумывала рекламную стратегию выхода на рынок с новой продукцией. Поиски дизайнера пока успехом не увенчались, хотя специалистов, желающих работать в «Пассионис» с известным Омером Ипликчи было более, чем предостаточно. Кандидаты, приходившие на собеседование к Омеру, предъявляли портфолио своих работ, которые он находил банальными и удивительно похожими друг на друга, однако, старясь быть объективным, он давал соискателям шанс и просил каждого из них пройти в соседний кабинет, который когда-то занимали ассистентки, и сделать набросок, хотя бы схематичный, обуви для женщины, вынужденной проводить на ногах большую часть рабочего времени. Далее соискатель поступал в распоряжении Дерьи, она контролировала выполнение задания и, получив рисунок, убирала его в папку к другим таким же, говоря, что решение будет приниматься по каждому кандидату и в случае положительного результата ему перезвонят. Команда дизайнеров просматривала рисунки и отбирала для Омера наиболее интересные, но до настоящего времени никому не удалось его впечатлить. Синан начинал нервничать, он не сказал другу о предложении, сделанном Дефне, потому что ждал от нее результатов, хотя бы пары рисунков, которые он мог бы показать взыскательному главному дизайнеру, не называя имени автора работ.
Подходило время для подготовки весенней коллекции, обувь марки «Пассионис» осенне-зимнего сезона была уже в продаже, и заказы партнеров ‒ выполнены. Впору было садиться за разработку новых моделей, команда ждала от главного дизайнера оригинальных идей, рисунков, которые определили бы настроение и название новой коллекции, однако, Омер, ввиду понятных обстоятельств, сосредоточиться на ней никак не мог.