В день, когда Гало с нетерпением ждала появления статьи, она получила неожиданный звонок из банка, который отказал ей в займе, ссылаясь на сомнительную кредитную историю, имевшую место несколько лет назад, ее возражения слушать не стали, посоветовав обратиться в другие банковские учреждения. Это было неприятно, но не критично, банков было много.
Через час позвонили частные инвесторы, с которыми существовала предварительная договоренность на финансирование ее новой коллекции, извинившись, они отказались от сотрудничества, также ссылаясь на ее плохую кредитную историю.
Известный модельер, с которым у нее была назначена встреча в следующем месяце, и на которую она возлагала большие надежды, отменил ее, ссылаясь на непредвиденную зарубежную поездку, недвусмысленно добавив при этом, что посоветовал бы ей больше заниматься совершенствованием профессиональных навыков и меньше интригами и подковерными делами. Дальше ‒ больше, поставщики требовали стопроцентной предоплаты за заказанные материал и фурнитуру, предприятие, на котором был размещен заказ на пошив одежды из ее коллекции сообщил, что в связи с загруженностью, переносит сроки выполнения заказа, о чем ранее клиентку предупреждали.
И все это в течение одного дня! Статья, понятное дело, тоже не вышла в печати, а деньги, заплаченные главном редактору, вернулись на ее счет, хотя она платила ему наличными.
Гало поняла ‒ ее обложили красными флажками. Кто? Догадаться было нетрудно, ведь он ее предупреждал. Теперь надо было думать, как выходить из тупика и продолжать работу в модельном бизнесе, слухи распространяются быстро, и некоторые ее знакомые на телефонные звонки уже не отвечали, либо уклонялись от встреч под явно надуманными предлогами.
Создав себе проблемы и испытывая к Дефне немотивированную, но все возрастающую неприязнь, именно ее Гало назначила виноватой за все свои неудачи.
В аэропорту Стамбула их самолет приземлился точно ко времени. Мерт во время полета вел себя неплохо, учитывая, что он первый раз находился в воздухе, да еще такое продолжительное время.
Регистрацию на рейс и все процедуры, предшествующие посадке, они прошли быстро. Взлет и воздушные ямы Мерт перенес хорошо, а вот невозможность двигаться была, пожалуй, самым главным неудобством для него. Он сидел у иллюминатора и с восторгом наблюдал за проплывающими под ними облаками. Потом малыш попросил разрешения немного постоять и походить, пытался познакомиться с другими детьми, летящими в самолете, но так как большинство из них не говорили по-английски, круг его общения сузился до двух англоговорящих девочек, летевших с родителями навестить родных. В конце концов, он устал и, поужинав, заснул, Дефне попросила плед у стюарда и прикрыла его, чтобы малыш не озяб, сама уснуть не могла, думая обо всем понемногу: о встрече с Исо, о предстоящем разговоре с семьей и их знакомстве с Мертом, который, в лучшем случае, по-турецки сможет с ними только поздороваться, о Патрике, хотевшем с ней о чем-то поговорить, об Омере, ждущем встречи с ними, и о том, что с ней произошло за последние два месяца. Ей казалось, что по накалу пережитых страстей это время значительно превзошло все, случившееся с ней за последние два года. Наконец, сон сморил и ее.
Она проснулась около восьми утра от того, что озябла, Мерт ещё спал. Завтракать не хотелось, но для ребенка она взяла запеканку и чай с кексом, надеясь, что Исо закупил продукты и, приготовив обед дома, она накормит своего сына привычной для него едой. Сейчас самое главное было благополучно приземлиться и быстро получить багаж, Дефне взглянула на часы, перед сном она выставила на них стамбульское время, чтобы было удобнее ориентироваться, скоро они будут на месте, сына придется разбудить, чтобы он успел поесть. Вскоре стюард объявил, что самолет пошел на снижение, напомнив пассажирам о необходимости пристегнуть ремни, посадка в аэропорту Стамбула ожидалась по расписанию, температура воздуха была плюс двенадцать градусов при солнечной погоде. Мерт с любопытством смотрел, как самолет снижается, делает круги, заходя на посадку, как внизу мелькают строения, машины, фигурки людей, поля, он удивлялся какими маленькими все эти предметами кажутся сверху, и как это похоже на игрушки его железной дороги.
Наконец, шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, их длительный перелет подошел к концу, но самолет они покинули в последних рядах, толкаться в проходе не хотелось, к тому же, находясь длительное время в верхней одежде, малыш мог вспотеть. Таможенный контроль прошли быстро, задержки с получением багажа тоже не возникло. Пассажиры выходили из зоны прилета навстречу толпе встречающих, родные высматривали своих близких, увидев, махали руками и бросались навстречу, обнимаясь и бурно выражая свою радость. Исо она заметила почти сразу, он искал ее глазами в толпе выходящих людей, и рыжее пламя ее волос было ему прекрасным ориентиром. Ей показалось, что он почти не изменился, только волосы впереди поредели, открывая еще больше и без того высокий лоб. Наконец, он увидел ее, широко улыбнулся, и радость озарила его лицо, он не стал махать руками и кричать ее имя, но быстрым шагом подойдя ей навстречу, крепко обнял.
— Дефо, — проговорил Исо, — Дефо, неужели это ты! Как я рад видеть тебя, дай посмотрю.
Он чуть отступил и окинул ее изучающим взглядом.
— Ты повзрослела, стала еще красивей. А это кто у нас? — обратился он к Мерту. — Как тебя зовут?
Мерт молчал и, держа мать за руку, вжался в ее бок, смутившись при виде незнакомого мужчины,
— Исо, он не понимает тебя, он говорит по-английски. — напомнила ему Дефне.
Печально качая головой, Исо взглянул на Дефне.
— Если бы мне сказали, что так будет, я бы не поверил, сын Дефо не знает родного языка. — грустно сказал он.
— Ничего, Исо, все образуется, пойдем, нам есть о чем поговорить. Но сначала мне нужно пройти в пункт проката, я должна забрать машину, арендовала ее через интернет, все документы оформлены и бумажной волокиты не будет, вы подождите меня у выхода, я скоро вернусь.
Дефне отсутствовала недолго, но вернулась без машины, сообщив, что договорилась с одним из служащих, за дополнительную плату он пригонит машину сегодня вечером.
А теперь отвези меня домой, хочу вернуться в свой квартал.
Исо поднял малыша на руки, неловко назвав по-английски свое имя, малыш понял и улыбнулся, назвав свое и, уже освоившись, обнял его за шею. Исо взял в другую руку багаж Дефне и повел их к машине.
Никто из них не заметил Омера, который, смешавшись с толпой встречающих, проводил взглядом двух самых дорогих ему людей.
По дороге из аэропорта Дефне не отрываясь смотрела в окно, с грустью вспоминая, как когда-то также почти четыре года назад, ехала с Суде, покидая страну и родных, уезжая в неизвестность и не зная, вернется ли когда-нибудь сюда. Тогда она поступила смело и даже безрассудно, несомненно под влиянием сильных эмоций, совершенно не представляя, что ей делать дальше, как жить без Омера, и испытывая жгучий стыд перед своей семьей, вынужденной расплачиваться за ее поступки. Страшно подумать сколько всего с ней произошло за это, в общем-то короткое время, но народная мудрость права, что не делается ‒ все к лучшему. Она повзрослела, стала сильнее, смелее в принятии решений, познакомилась с интересными людьми, ее жизнь приобрела устойчивость, а Мерт стал ее смыслом, словно якорь, он держал судно их жизни на плаву, в какие бы опасные водовороты ее не закинула судьба. Дефне обернулась назад взглянуть на него, пристегнутый в детском креслице ‒ спасибо Исо ‒ он вертел головой во все стороны, рассматривая незнакомый пейзаж, непохожие дома и людей, все, что он видел, отличалось от того, к чему малыш привык с рождения. Сын улыбнулся матери и его схожесть с отцом, полоснула ее по сердцу. Исо молчал, может быть, давая ей возможность привыкнуть к мысли о возвращении домой. Взглянув в зеркало на маленького пассажира, спросил: