— Дефне, я хотел бы оставить его до завтра, ты не против? Мы сегодня прекрасно провели время вдвоем.
— Но тебе же завтра на работу, и мы договаривались на два дня. — он услышал недовольство в ее голосе.
— Ты видишь его все время, и вы скоро уедете, а я останусь один. Так может я могу хотя бы сейчас использовать эту возможность быть с ним как можно чаще? — он старался говорить убедительно и твердо, чтобы его вопрос не звучал как просьба, но как утверждение прав на ребенка.
Дефне молчала, вероятно обдумывая ответ, он не торопил и терпеливо ждал, наконец, она произнесла:
— Хорошо, пусть останется. Завтра ты возьмешь его с собой на работу?
— Да. — выдохнул он облегченно, потому что все-таки опасался ее отказа.
— В понедельник я все равно хотела встретиться с Синаном, возможно, в «Пассионис» или где-нибудь на нейтральной территории, в кафе. Мы с ним договоримся, и я предупрежу тебя.
Омеру хотелось, чтобы она пришла в офис, возможно «Пассионис», где они работали бок о бок, ее прежний кабинет, сквозь стекло которого они когда-то с любовью смотрели друг на друга, лифт, где он целовал ее, сыграют роль спускового механизма, воспоминания будут оживать, вытягивая на свет спрятанные чувства, которые, как ему хотелось верить, не угасли, но тлели под пеплом боли и обид.
— Будет разумнее, если ты подъедешь в «Пассионис» к обеду, и мы потом все вместе сходим куда-нибудь перекусить. — сказал он, надеясь, что это прозвучало достаточно логично.
— Разумнее для кого? — с иронией переспросила она, но больше ничего не добавила, так что он принял ее язвительный вопрос за согласие.
В понедельник утром Омер разбудил сына, чтобы тот перед отъездом позавтракал и не спеша собрался, Мерт, который знал еще накануне, что завтра поедет с отцом на работу, не капризничал и был послушным, чем несколько удивил Омера. А дело было в том, что малыш пару раз был на работе у матери, где ему очень понравилось, потому что там было много интересных и красивых вещей на стенах и столиках, которые можно было разглядывать и даже трогать, в залах ходили люди, которые, останавливаясь, непременно заводили с ним разговор, там был смешной дядя Джон, который втихаря от мамы, угощал его конфетами, но, к сожалению Мерта, пробыли они там недолго и, не задерживаясь, уехали домой. Так что он с большим нетерпением ждал поездки на работу к отцу, который предупредил его, что вести себя надо сдержанно, не кричать, не капризничать и не мешать людям работать.
Когда отец с Мертом вышли из дома, Шюкрю, ждавший босса у машины, замер при виде малыша, по его лицу можно было прочесть все чувства, владевшие им на тот момент, от удивления и нерешительности, до радости и умиления, именно с ним он и смотрел на подошедших отца с сыном.
— Познакомься, Мерт, это Шюкрю, он водитель машины и отвезет нас на работу. — сказал Омер.
Взглянув на отца, малыш уверенно протянул свою руку пожилому мужчине, он видел, что так поступают взрослые, и представился:
— Мерт Топал, а это мой папа.
Но так как мальчик говорил по-английски, Шюкрю, несколько растерявшись, взглянул на Омера, тот пояснил, что ребенок просто назвал свое имя. Широко улыбаясь, Шюкрю пожал в ответ руку малыша и произнес, обращаясь к боссу:
— Господин Омер, удивительно, как он похож на вас.
Омер кивнул и, взяв сына на руки, посадил его в детское кресло.
По дороге все молчали, даже Мерт, с лица Шюкрю не сходила улыбка и он часто поглядывал в зеркало заднего вида, картина перед его глазами была, конечно, удивительная ‒ большой Омер и его уменьшенная копия сидели рядом, водитель был впечатлен их сходством, попутно подумав о том, как, наверное, было тяжело Дефне видеть перед собой отражение человека, бросившего ее сразу после свадьбы.
Войдя в офис «Пассионис» Мерт, тем не менее, немного оробел, он держал отца за руку, словно боясь потеряться. Сказать, что их совместное появление произвело фурор, будет недостаточно, все находившиеся на тот момент работники кто стоя, кто сидя просто застыли на своих местах, с первого взгляда было видно их несомненное сходство, и в голове у всех был один и тот же вопрос, почему они об этом раньше не знали, кто мать ребенка, и в каких отношениях она находится с Омером. Они переглядывались между собой, но задать вопрос Омеру никто не решился. Он постоял минуту, давая им возможность рассмотреть мальчика и наблюдая их растерянность и нарастающее любопытство, улыбнулся и прошел с сыном в кабинет, пропустив его вперед.
Директор «Пассионис» знал, что о его личной жизни ходило немало сплетен и домыслов, и теперь, когда он появился перед всеми со своим сыном, гипотезы одна причудливее другой будут циркулировать в офисе, обрастая множеством несуществующих в реальности подробностей, он не видел. что происходило за закрытыми дверями, но догадывался, что работа начнется не скоро. Вряд ли кто-то из его работников осмелиться задать ему вопрос напрямую, но они выберут «сакральную жертву», и в ближайшее время можно ожидать парламентера, а то и нескольких, которые будут заходить в кабинет с уточняющими, но по сути бесполезными для дела вопросами. Он их не осуждал и даже понимал, ведь его одинокая жизнь холостого мужчины в самом расцвете сил вызывала недоумение у людей, а появление из ниоткуда уже подросшего ребенка было сродни разорвавшейся бомбе.
Мерт устроился в кресле, достав из рюкзачка набор пазлов и конструктор, отец положил перед ним бумагу и цветные карандаши, так малыш мог себя занять в ожидании матери, которая должна была вскоре приехать за ним.
Синан появился в кабинете первым.
— Привет, друг, Мерт, как дела? — и он взъерошил малышу волосы. —Волна слухов донесла до меня весть, что босс пришел на работу с мальчиком, и судя по их сходству, с сыном. Ты знаешь, что народ перестал работать, ко мне уже три человека забегали, задавая наводящие вопросы. Зачем ты их так возбудил?
Омер усмехнулся.
— А что здесь такого, я не собираюсь ни от кого прятать своего сына. Пусть все знают.
Мерт оторвался от конструктора и спросил отца:
— Папа, а ты сейцяс сто сказал, я не понял.
— Мерт я разговариваю о делах на турецком языке, который, я думаю, тебе пора учить.
— Меня Айсегюль уцила, но дома зе мы говорим по-другому.
— Я понимаю, но если ты будешь знать два языка, ты сможешь говорить на обоих.
Малыш кивнул и серьезно произнес: — Хоросо, я поговорю с мамоцькой.
В кабинет постучали, и вошла Дерья с бумагами на подпись, кивнув боссу, она, не отрывая глаз от ребенка, обогнула кресло, где сидел Мерт, и положила кипу документов на стол, но не ушла, по лицу было видно, что она собирается с духом, чтобы задать вопрос. Дерье по роду занимаемой должности было предписано быть той самой «сакральной жертвой», и Синан с улыбкой ждал, чем эта сцена закончится. Холодно взглянув на Дерью, Омер раздраженно спросил: