Синан кивнул, соглашаясь с его доводами.
— Ну, мы можем и подумать, они не торопят с ответом. И вот еще что… Мне нужно уехать дня на четыре, прямо завтра. — торопливо сказал он, не глядя на Омера.
— У тебя что-то случилось?
Он задал прямой вопрос, и сейчас Синан должен был либо честно рассказать о причине отсутствия, либо молчать, но рано или поздно, Омер все равно узнал бы об этом, и Синан решил сказать правду:
— Я еду с Седой и Ларой в Каппадокию на три дня.
Наклонив голову, Омер разглядывал друга, потом на его лице мелькнула легкая улыбка.
— Вот как значит обстоят дела… — протянул он. — Ты решил мне помочь или что-то другое?
— Что-то другое. — быстро возразил Синан, ему было неприятно от мысли, что Омер мог подумать, будто он использует Седу, чтобы через нее надавить на Дефне.
— Еще интереснее… Она красивая женщина, спору нет, и Лара милая девочка, но ты же знаешь, как тесно они связаны с Патриком.
Все развивалось по наихудшему сценарию, очевидно, Омер расценил его поступок, как своего рода предательство его интересов. Не желая оправдываться, Синан довольно жестко произнес:
— Омер, мои отношения с этой женщиной не имеют ничего общего с твоим желанием вернуть Дефне. Они на ее решение повлиять никак не могут. И я хотел бы строить свою жизнь, не дожидаясь, одобришь ты мой выбор или нет. Тем более, что и ты сам в недалеком прошлом так же поступал.
Привычным жестом, Омер потер лицо и прошелся ладонью по бороде, это явно указывало на неспокойное эмоциональное состояние, потом вдруг подошел к Синану и протянул ему руку.
— Прости, брат, я перешел границу. Ты прав. Конечно, поезжай, и надеюсь, что все сложится, как ты хочешь. А когда вернешься, обговорим еще раз предложение банка.
У Синана стало легче на душе, он широко и открыто улыбнулся и, выходя из кабинета, думами был уже в Каппадокии.
Взглянув на часы после его ухода, Омер увидел, что рабочий день закончен, но ехать в пустой, одинокий дом, где еще недавно бегал сын, ему не хотелось. Отпустив Шюкрю, он поехал к дому Дефне и какое-то время просто сидел в машине, надеясь увидеть ее или Мерта, но вместо них увидел Айшегюль и Исо, они вместе вышли из дома и пошли в сторону набережной. «Так, так, — подумал про себя Омер, — здесь тоже намечаются нежные чувства». Молодые люди шли близко друг к другу, за руки не держались, но иногда при ходьбе их руки соприкасались, и Омер видел, как мужчина, словно случайно, касался пальцами ее руки. Это жест был ему знаком, и его сердце болезненно сжалось, когда-то в начале отношений с Дефне, он находил моменты, чтобы вот также легко коснуться любимой девушки.
А почему, собственно, он сидит здесь один, с тоской глядя на дом, там его сын и, если Дефне отказывается быть ближе к нему, то он имеет право, по крайней мере, видеть Мерта. Он не стал ей звонить, предполагая каким будет результат разговора, вышел из машины и решительным шагом направился к двери, ожидая, что откроет ему она, но на пороге стояла Седа, не выказав никаких признаков удивления при виде его, посторонилась, давая ему пройти, и сообщила, что Дефне с сыном на улице, указав жестом на гостиную с террасой, выходившей в сад. Мать и сын сидели тесно прижавшись друг к другу на плетеном кресле, когда он вышел на террасу, Дефне прижала палец к губам, призывая к молчанию, и он сразу увидел причину: Мерт, прижавшись к теплому материнскому боку, безмятежно спал, сладко посапывая, очевидно, прохладный свежий воздух и тепло матери сморили его. Дефне шепотом попросила отнести сына в комнату и начала потихоньку вставать с кресла, придерживая малыша рукой и освобождая место Омеру, чтобы он мог взять Мерта на руки. Седа наблюдала за ними со стороны гостиной, они действовали слаженно, словно исполняли какой-то ритуальный танец, наконец, ребенок оказался в руках отца, и тот понес свою драгоценную ношу, осторожно ступая по скрипучим ступенькам лестницы, Дефне шла впереди, показывая дорогу, при свете ночника, слабо освещавшего их комнату, она раздела малыша прямо на кровати, тщательно укрыв одеялом, потому что в комнате было прохладно. Судя по размеру кровати и по примятой второй подушке, мать и сын спали вместе. Они постояли еще немного возле спящего, похожего на маленького ангела Мерта, и спустились вниз, Омер попросил у Дефне уделить ему время для разговора и прошел на террасу, ожидая, когда она к нему присоединиться. Они заняли кресла напротив друг друга, в сгущающихся сумерках их лица были едва различимы, оба молчали, Дефне потому, что Омер был инициатором разговора, а он обдумывал вступление и, наконец, решился:
— Я хотел бы пригласить тебя с Мертом завтра пообедать в «Мано», может быть Синан с Седой составят компанию, если к тому времени будут еще здесь. Что думаешь?
Он с тревогой ждал ответа, жалея, что не видит выражения ее глаз.
— Хорошо, я поговорю с Седой, обычно мы обедаем в два часа. Тебе подойдет? — наконец проговорила она.
— Конечно, мы подстроимся под вас, я уточню у Синана, когда он планирует завтра выехать. — он говорил немного поспешно с явным облегчением в голосе. — Их не будет три или четыре дня, давай отвезем Мерта в дом его бабушки, для нее это было бы очень важно.
— А как же работа? Вы же не можете оставить «Пассионис» совсем без руководителей?
— За три дня ничего не случится, но если будут какие-то проблемы, остается Нуран, надеюсь она справится. — возразил Омер, отчаянно желая получить ее согласие.
— Нуран? Она кто?
— Она выполняет ту же работу, что и Ясемин. — ответил Омер, понимая уже, что Дефне уводит разговор в сторону.
Ее ответ прозвучал мгновенно: — Она также успешна, как Из?
Он не знал, что ответить, для чего вдруг она вспомнила про Из, прежде, если разговор переходил на его бывшую возлюбленную, это почти всегда заканчивалось ссорой, поэтому он решил вопрос проигнорировать.
— Так что скажешь Дефне? Мы могли бы выехать завтра вечером. Продукты купим по дороге, для Мерта захватим велосипед, пусть катается, сколько хочет. Мы отлично проведем время, погода будет солнечная, и дождей не обещают на ближайшие дни.
— Я подумаю и завтра за обедом дам ответ.
Он был несколько разочарован тем, что Дефне сразу не дала согласия на эту поездку, которая для него была крайне важна, ведь он продумал ее до мелочей, как только узнал о ее приезде в Стамбул, но с другой стороны, было хорошо уже то, что она не отказала. Они посидели еще немного, разговаривая о переменах, произошедших в Турции за время ее отсутствия, о работе «Пассионис», о сотрудниках, которых она помнила, он хотел было перевести разговор на личные темы, но подумав, не стал торопиться, прогрессом было уже то, что они сидят вдвоем и спокойно общаются, а к этому разговору он обязательно вернется завтра, в доме матери, если они туда поедут, если нет, он опять придет сюда.
Посидев еще немного, он стал прощаться, Дефне встала, чтобы его проводить, потому что Седа уже поднялась в свою комнату, прощаясь, он поднес ее руку к губам и, глядя ей в глаза, приложил ее ладонь к своей щеке, Дефне смотрела на него, никак не реагируя на эту простую ласку, и только легкий румянец на щеках выдавал ее волнение, он приблизился, намереваясь ее поцеловать, в этот момент дверь открылась и вошла Айшегюль в сопровождении Исо, который бросил мрачный взгляд на Дефне, потом на Омера, тот, в свою очередь, не сводил с него напряженных глаз, всем видом выражая решимость ответить, если возникнет такая необходимость. Айшегюль, моментально почувствовавшая ситуацию, потянула Исо на кухню, сняв, таким образом, остроту противостояния двух мужчин. Сцена была не из приятных, Омер вышел, бросив в последний раз взгляд в сторону Дефне, а она поняла, что объяснений с Исо ей не избежать.
Не успела она войти на кухню, как Исо, даже не сдерживая раздражения, обратился к ней с вопросами:
— Что он здесь делает, Дефо? Я просил тебя не пускать его больше в твою жизнь. Если тебе наплевать на себя, подумай о родных. Что они скажут, узнав вот об этом? — и он ткнул пальцем в сторону входной двери.
Дефне не хотела ссориться с другом, да еще и в присутствии Айшегюль, поэтому она попыталась потушить его гнев.