Итак, с появлением в моей жизни сада, переносить притиснения стало чуточку легче. Одним апрельским днем, отдыхая от занятий и предвкушая прибытие саженцев …, ожидавшихся в конце месяца и вот уже несколько недель будоражащих умы всех садовников, включая Бернарда, я заметила, что к крыльцу подъезжает легкий открытый экипаж, и удивилась. Сравнялось всего час по полудни, рановато для утренних визитов. По словам мисс Стокинг, в такое время могут заявиться лишь невоспитанные люди, либо близкие друзья. Увидев пассажиров, я немедленно склонилась ко второму варианту, ибо меньше всего прибывшие две леди, с их изящными туалетами и грациозными движениями, напоминали невеж.
Вообще-то леди была всего одна – дама, укрывавшаяся от солнца под парасолем с контрастной подкладкой и примерно равная по возрасту леди Уикедхант. Собранные на затылке волосы прикрывала небольшая шляпка с вуалеткой, красиво развевавшейся, пока экипаж катил к дому, а наряд, когда она сошла на дорожку и предстала в полный рост, показался немного непривычным, но очень эффектным: платье насыщенно-винного оттенка с ассиметричным воротником внахлест, широкими кружевными манжетами и искусственными цветами у пояса. Юбка не отличалась особой пышностью, но собиралась у бедер красивыми складками и на конце переходила в «рыбий хвост» с плиссировкой по подолу. Леди Уикедхант всегда одевалась с большим вкусом, по крайней мере, так мне казалось, но от незнакомки веяло нездешней элегантностью, однако в те времена, не знакомая с понятием «последний писк моды», я могла полагаться лишь на собственные смутные ощущения.
Второй была девочка, тоже с парасолем, и тоже одетая, как картинка: бонет с довольно широкими полями, открывающими упругие золотые кудряшки, а ещё перчатки и платье пастельного оттенка с ярусной юбкой, из-под которой при ходьбе выглядывали кружевные оборки панталетт. Я по старой привычке прижалась носом к окну, жадно рассматривая маленькую гостью.
- Кто они, Сюзета? – повернулась я к хлопотавшей над моим нарядом к ленчу горничной.
Девушка встала рядом, отодвинув немного штору.
- О, так это ж леди Арундел пожаловали, супруга его милости Персиваля Грантема, барона Арундела.
Я наморщила нос, пытаясь вспомнить, где же слышала это имя, пока меня не осенило – те самые Арунделы, которых обсуждали леди Уикедхант с леди Беркли в малой гостиной, и которые зимовали где-то в Европе!
- Видать, уже вернулись с континента, - подтвердила догадку Сюзета и добавила: - Они с хозяйкой давние подруги по пансиону, так что часто теперь будет приезжать.
- А девочка?
- Её дочь, мисс Виктория Грантем, невеста мистера Уикедханта. Мистера Колина Уикедханта, - добавила она для ясности.
Я снова перевела взгляд за окно, в изумлении рассматривая девочку – такая маленькая, а уже невеста!
- Леди Уикедхант с леди Арундел порешили об их женитьбе вскоре по рождении мисс Грантем, - продолжила Сюзета. – И оно понятно: лучшей партии для обоих не сыскать. Что мистер Уикедхант, что мисс Грантем – одно загляденье, верно? Чисто картинки! Да и состояния друг другу под стать. Правда, у мистера Уикедханта, говорят, все-таки поболе будет. – Тут девушка спохватилась, сообразив, что сболтнула лишнего, и принялась с величайшим тщанием расправлять воротничок моего простого платья из серого шелка.
Теперь нарядов у меня прибавилось, но сколько ни билась специально приглашенная леди Уикедхант модистка, такие платья как на Виктории, мне не шли. В ярких расцветках и пышных фасонах моя заурядная внешность совсем терялась, более того, они странным образом подчеркивали недостатки, делая меня ещё хуже, чем на самом деле. А пастельные колеры совсем обесцвечивали, превращая даже не в мышь – призрак с нездоровой желтушной кожей и неприлично крупным носом. И постепенно как-то так получилось, что мой гардероб вернулся к изначальным серо-коричневым гаммам и простому крою. Отличие состояло лишь в качестве ткани – такие наряды нигде не жали и не натирали. Не сказать, чтобы они меня красили, но, по крайней мере, не уродовали. Да и вообще я мало задумывалась о своей внешности до сих пор. Но глядя на изящную, как дрезденская куколка, Викторию, почувствовала вдруг горячее желание быть такой же модной и красивой, как она, ступать так же плавно, и чтобы солнце отражалось золотым кружевом бликов от кудряшек.