Б…ть, я точно его сегодня порешу.
— Я тут узнал, что мои партнеры сотрудничают с твоим агентством и ты ведешь их инвестиционный проект. А они оказались ребята принципиальные. Нехорошо. Мне бабки через эту сделку кое-какие надо отмыть и оборудование свое пропихнуть. Ну, детка, неужели ты по старой дружбе не поможешь? Я тебя отблагодарю потом.
Так, значит, он ее хотел помимо всего прочего еще и использовать?
Ее, маленькую? Тебе не жить, б…ть! Я тебя ведь на куски разорву! Услышал, как происходит внутри возня. Потом звонкая пощечина. О, да! Девочка моя хорошая! Знаю я, какой у тебя удар! Но мало этому дебилу, я его, б...ть, по стенке размажу…
Через пару секунд дверь открылась и вышла Дания. Б…ть, как меня увидела, испуг в глазах, рот ладошкой закрыла. А в глазах… Бл…ть, в глазах, с…ка! Эта влага еб…чая! Горечь в них, обида! Она как ошпаренная от меня отпрыгнула и побежала к выходу.
А я, б...ть! Впервые растерялся. Идти и набить морду мудаку этому за девочку?
Сейчас нельзя его трогать, надо красивую партию разыграть и с подачи зама его расхерачить.
А девочка... Сердце рвется за ней. Вдруг что с собой сделает? Нет. Нельзя, маленькая. Нельзя, Жасмин. Ты моя. Моя.
***
Нашел ее около входа в отель. Она, бедная, металась, пытаясь поймать такси, но все без толку.
Подошел к ней со спины, а она вся дрожит, всхлипывает, потянул ее за руку и развернул к себе.
— Ты чего удумала, а? Что это было? Объяснишь? — я не знаю, что сказать и как начать разговор, кроме как наехать, ведь больше ничего не знаю и не умею.
Она развернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза.
С...ка! Глазища эти! Смотрел и понимал, пропал ведь я! С…ка, пропал.
Она смотрела своими глазами олененка затравленного, ну вот что мне сделать, чтобы ты не плакала, маленькая, что?! Она судорожно выдохнула, сделала шаг вперед навстречу ко мне и уткнулась лицом прямо в грудь. Начала реветь пуще прежнего такими горючими слезами, что рубашка за секунду стала мокрой.
Ну что ты мне душу рвешь, маленькая? Я ведь умру за тебя, понимаешь?! Нет!
— Тшш… маленькая… тшш.
Что делать? Ее нельзя в таком состоянии оставлять. Снял пиджак и накинул ей на плечи. Закутал как ребенка и прижал к себе. Нет, мудак, за слезы Жасмин ты кровью умоешься. Надо увозить отсюда девочку. Поискал в кармане брюк телефон и вызвал водителя с парковки.
Через пару минут водитель подъехал, а я медленно усадил в машину свою рёву. Присел рядом с ней назад и отдал приказ водителю ехать. Машина тронулась, а я поднял межсалонную перегородку, и мы остаемся одни.
У нее слезы не заканчивались, она вся вздрагивала, уже не плача, а по-настоящему воя. Так, ей надо успокоиться. Достал из бара бутылку виски. А что? Это хоть немного поможет ей расслабиться.
— Возьми, сделай хоть пару глоточков. Это поможет расслабиться.
Она безропотно взяла бутылку и отпила. Давилась, но все же выпила. Сделав пару глотков, чуть успокоилась. Начала меньше всхлипывать. Так, где-то были салфетки, нашел и дал ей.
Понемногу отошла девочка.
Я придвинулся ближе к ней. Ну а что? Это только ради того, чтобы успокоить. Взял ее за подбородок и салфеткой вытер размазавшуюся тушь на лице:
— А ребенок где? — да, этот вопрос меня сейчас волновал больше всего.
— А… нет… ребеночка.
И тут девочка начала выть в голос.
Б…ть! Идиот! Зачем спросил, ведь только немного успокоилась… И в этом плаче уже вся боль, что была в ней, вся горечь и тоска.
— Тшш… Жасмин…тшш… иди сюда. Не плачь, прошу. Не рви мне сердце.
Я сгреб ее в охапку и начал обнимать. Целовал ее в висок, гладил по волосам, по спине.
Б…ть, какая же она вкусная! Аромат ее волос… Нельзя, не трогать ее. Нет.
Так мы ехали какое-то время. Она устроилась на моей груди и начала сопеть. Фуух! Наконец. Немного укачало маленькую. Пусть поспит. Тут начал телефон звонить.
Б…ть! Кому что нужно?