«Это ведь только Роган», – говорила она себе, поэтому даже не удосужилась взглянуть в зеркало. Мэри прошла прямо в гостиную, ни о чем не беспокоясь.
Только не Роган ходил по гостиной, опираясь на трость и оставляя следы на ковре.
Это был Квин. По спине у нее пробежали мурашки. О, это все меняло! Теперь ее внешний вид имел большое значение. Ведь лорд Везерли был ее нареченным. Она решила это почти месяц назад.
Квин посмотрел на нее своими ясными голубыми глазами как раз в тот момент, когда она одной ногой переступила через порог, – не оставалось ни одного шанса, чтобы выйти из комнаты и привести себя в порядок.
Мэри поспешно убрала за ухо выбившийся локон и покусала губы, чтобы они стали более яркими, но она знала, что все равно выглядит как нищенка. И ничего с этим нельзя было поделать.
– О, мисс Ройл! – Он тотчас же направился к ней. – Приношу вам извинения за свой поздний визит, но я просто не мог дождаться завтрашнего дня.
Мэри быстро сделала реверанс.
– Не думайте о времени, лорд Везерли… Квин, вас всегда рады видеть в этом доме.
Он прислонил трость к бедру и взял ее за руки.
– Я уже сказал, что не мог ждать, хотя осознаю, что веду себя неучтиво, придя в ваш дом без предупреждения. – Он нервничал, и, казалось, ему трудно было выдержать ее взгляд. Трость соскользнула с ноги Квина и упала на пол, и он тоскливо посмотрел на диван.
– Проходите, присаживайтесь. – Мэри переступила через трость, затем торопливо подвела его к дивану, на который они вдвоем и сели. – Скажите мне, что так сильно беспокоит вас. По вашему лицу видно, как вы волнуетесь.
Квин убрал руки и склонил голову.
– Мне надо вам кое в чем признаться, хотя не знаю, как к этому подступиться, потому что более всего на свете мне не хотелось бы обидеть вас.
– А почему вы думаете, что способны на это?
Квин не дал незамедлительного ответа, Мэри коснулась его руки, чтобы успокоить возлюбленного.
– Мой дорогой лорд Везерли, пожалуйста, скажите мне, что вас так беспокоит. Мне больно видеть вас в таком состоянии.
Квин снова посмотрел ей в глаза:
– Вы очень хорошая, мисс Ройл. Такая хорошая! – Он взял ее руку в свои ладони. – Я думал нанести вам визит сегодня днем, но получил записку от леди Тидвелл.
Леди Тидвелл? Леди Аппертон предупреждала ее, что эта вдова может стать причиной для беспокойства.
Он пристально посмотрел ей в глаза, и Мэри тотчас же поняла, что он ждет ее ответной реакции.
И хотя почувствовала, как у нее заныло сердце, она не показала, что его слова задели ее. Должно быть, есть какое-то надлежащее объяснение, она была уверена в этом. И поэтому Мэри ждала.
– Ее брат, лейтенант Спиннер, мы с ним вместе служили на Пиренейском полуострове, в Тулузе… нет, не просто служили, он мой друг. Сейчас в гостях у сестры, а утром отправится в Индию. А так как у него совсем нет времени, я пошел навестить его и леди Тидвелл.
– Как это любезно с вашей стороны. – Боже мой, как трудно оставаться сдержанной! Это затянувшееся вступление настораживало. – Но, пожалуйста, продолжайте. Вы не сказали мне, почему так расстроены.
– Дорогая Мэри, верьте мне – я очень высоко ценю вас…
Еще одна прелюдия.
И снова комплимент.
Что бы он ни сказал ей дальше, вряд ли будет хорошей новостью. Мэри задержала дыхание.
– Но Спиннер просит меня оказать ему величайшую услугу. Пожалуйста, поймите, он спас мне жизнь в Тулузе. Я ему многим обязан.
Горло Мэри судорожно сжалось.
– Скажите мне, что вы пообещали?
Должно быть, на его голубые глаза навернулись слезы – теперь они блестели при свете свечи, как утреннее солнце, отражающееся от водной глади озера Серпентин.
– Леди Тидвелл только что перестала носить траур и хочет снова постоянно бывать в обществе.
– Да, я видела, как она разговаривала с вами на балу у Брауэров. Она… довольно мила.
– Да, это была она. – Квин сжал руку Мэри. – Но она не так хорошо себя чувствует, как это может показаться. Ее брат заявил, что леди Тидвелл очень часто вспоминает своего мужа, который погиб при Саламанке, и нередко впадает в меланхолию.
Мэри нахмурила брови:
– Я сбита с толку, сэр. Но как ее состояние влияет на вас?
– Спиннер полагает, что если она будет чаще бывать в обществе, то избавится от своей меланхолии. Он попросил меня сопровождать ее везде до конца сезона.
Мэри вскочила:
– Что? А как же я, как же… мы?
– О, Мэри, знайте, что вы мне очень нравитесь. Несколько недель для размышления – вот все, о чем я вас прошу. Пожалуйста. Я обязан Спиннеру жизнью. Я должен помочь ему.