— Ведьма! — громкий голос одной из горничных разорвал внутреннее спокойствие девушки. — Ведьма! Это она отравила леди Пьюси!
Отравила? Эбигейл пыталась возразить. Она кричала, вырывалась, но только больше людей убеждались в том, что виновата она. А вскоре в камеру приволокли Адриана и буквально впихнули внутрь. Он упал на каменный пол, поднял взгляд на свою маму, и по его щекам потекли слезы. Тогда, обнимая и успокаивая Адриана, Эбигейл и пообещала, что спасет его, даже ценой собственной жизни».
Я открыла глаза, чувствуя, как кто-то гладит меня по щеке. Скосив глаза в сторону, я увидела обеспокоенное лицо Адриана, который усиленно стирал слезы, все еще стекающие по моим щекам. Я перехватила маленькую ладошку и поцеловала ее.
— Не волнуйся, — тихо сказала я, садясь на кровати и улыбаясь ему. — Со мной все хорошо.
Мальчик не ответил. Он вообще не проронил ни слова с того момента, как я успокоила его. Кажется, для него смерть матери, пусть и временная, была таким потрясением, что он пока не мог разобраться в том, что чувствует. Я погладила ребенка по голове и тяжело вздохнула. Что же делать?
Умереть я не могла. Не сейчас, когда Адриан так нуждался во мне. За стеной... за стеной было практически невозможно выжить. Но это был лучший вариант из возможных. Я думала, что меня казнят. Меня и моего сына, как отродье ведьмы. Но Александр сказал, что нас выгонят за стену. Вероятно, отец подсуетился. Ему не выгодно, если в его семье кого-то казнят, как ведьму. Это сильно подпортит ему репутацию. Изгнание — другое дело. Он словно бы дают шанс преступникам выжить.
— Какая глупость, — прошептала я, вспоминая уроки по истории нашего мира.
Стенград. Так называли города за большими широкими стенами. В них жили люди, а за пределами городов обитали монстры и рьяхи. И те, и другие были озлоблены и ненавидели людей, поэтому если неподготовленная женщина и маленький ребенок окажутся в таком месте... Они умрут. Без шанса на выживание.
Но шанс спастись есть. Если мы сможем добраться до следующего стенграда. Тогда наше преступление будет считаться исчерпанным. Мол, сами Боги позволили нам жить. Бред! Спастись мог только обученный солдат! Но никак не Эби... Не я и не мой сын.
«Теперь это мое тело...» — подумала я, вставая на дрожащие ноги. — «А раз я решила, что не могу умереть, то надо привыкать думать о себе, как об Эбигейл. Ради Адриана».
Я посмотрела на сына. Он сидел на жесткой кровати, смотрел на меня потухшим взглядом и, кажется, не собирался что-либо говорить. Это немного пугало. Я надеялась только на то, что со временем мальчику станет легче. Он был моим сыном, но я даже не представляла, как себя с ним вести. Я сосредоточилась на воспоминаниях. У Анны не было детей, пусть она и была преподавателем начальных классов. Но разговаривать с чужими детьми и со своим — абсолютно разные вещи. А Эбигейл просто не могла проводить сыном много времени из-за дел своего поместья.
— Адриан, — тихо сказала я, но закончить фразу не успела.
По коридору раздались шаги. Я тут же подошла к сыну, взяла его за руки и частично скрыла за своей спиной. Шаги приближались. Людей было несколько. Вскоре в тусклом коридоре, освещенном лишь небольшим решетчатым окном, появились стражники. За ними шел Александр — высокий, светловолосый и кареглазый. Он был в темном плаще и с торжествующей улыбкой на губах, которая, впрочем, быстро померкла, стоило ему увидеть меня живой. Я незаметно задвинула флакон с ядом под кровать.
— Так вот какой выбор ты сделала, — мужчина усмехнулся, перевел взгляд на сына и тихо добавил. — Не так уж сильно ты его любишь, как говорила. Будешь использовать в качестве приманки?
Нестерпимо захотелось выцарапать ему глаза. Как он смеет так говорить? Это же и его сын тоже! Это же он держал его на руках после тяжелых родов. Он обнимал его и дарил ему подарки! Так почему же сейчас он смотрел на Адриана так, словно он являлся какой-то ошибкой.
Я сжала губы в тонкую полоску и тихо, но отчетливо проговорила:
— В отличие от вас, мистер Бойд, я не использую людей для своих собственных целей.
Ухмылка на лице Александра испарилась. Во взгляде вспыхнула ярость, быстро сменившаяся ненавистью. И я даже не знала, по какой причине он так сильно меня ненавидел. Я же так искренне пыталась любить его. Я был примерной женой, я родила ему сына — такого чудесного и доброго мальчика, тогда почему?
— Вытащите их из камеры и сопроводите к вратам, — спокойно произнес Александр, развернулся и первым покинул коридоры тюрьмы.
Лязгнул замок. Я удобнее перехватила руку сына и, прежде чем стражники схватили меня за руки, сказала: