После того, как Адриан устроился на верхней ветке, я с трудом полезла за ним. Мешала юбка. Но переодеться мне было не во что, поэтому с трудом, но я все же смогла залезть вслед за сыном. После сего открыла рюкзак, который нам вручили, и кисло усмехнулась. Там была только фляжка с водой и кусок хлеба.
Я аккуратно разделила еду и вручила его Адриану. Он безропотно взял хлеб, после чего сделал один укус и замер. Я смотрела на его спокойное лицо и ждала. Почему-то мне казалось, что он хочет что-то мне сказать. И не ошиблась.
— Мы умрем, да?
Именно это спросил Адриан после долгого молчания. Я тяжело вздохнула. Врать сыну мне не хотелось, но и говорить правду было бы неправильно. Поэтому я, откусив большой кусок от чёрствого хлеба и запив его водой, уверенно произнесла:
— Может быть. А может быть и нет. Но мы не должны сдаваться, слышишь? — я требовательно посмотрела мальчику в глаза. — Только от нас зависит, умрем мы или нет. Ты меня понял?
— Да... — прошептал Адриан и начал наконец-то нормально кушать.
Через десять минут, когда с едой было покончено, я убедилась, что вокруг никого нет, и помогла Адриану слезть вслед за мной. После чего, взяв его за руку, уверенно направилась в чащу леса. Надо было торопиться. В чаще леса, я надеялась, не должно было быть много больших монстров. Они не смогли бы охотиться бесшумно. А вот маленькие да. Но с ними я должна была хоть как-то справиться. Во всяком случае, я на это надеялась. В любом случае, выбора у нас не было. Любо лес, либо поле.
Идти сквозь бурелом оказалось непросто. Я то и дело цеплялась за ветки платьем, а Адриан плащом. Хотелось снять этот ужасный наряд и надеть свои джинсовые брюик, но они остались в другом месте. В месте, где я всегда была одна, где на мне не было ответственности за своего ребенка, где мне не надо было думать, как спасаться и куда бежать.
Адриан вел себя тихо. Он не жаловался на усталость, хотя к вечеру я заметила, что он с трудом передвигал ноги. К счастью, до самой темноты мы не встретили никого, кроме антилопы и пару зайцев. Было ли это удачей или затишьем перед бурей, я не знала. Но когда стемнело достаточно сильно, я снова заставила Адриана забираться на дерево. К счастью, по пути нам попался большой, раскидистый дуб.
— Лезь, как можно выше — скомандовала я, забираясь вслед за сыном.
Вскоре мы оказались скрыты густой листвой на надежной ветке дерева. Я дала сыну фляжку с водой и укрыла нас обоих моим плащом. Ночь обещала быть холодной. Я обняла Адриана и выдохнула теплым воздухом ему на макушку.
— Тебе надо поспать, — тихо сказала я, забирая фляжку, которая так и норовила выскользнуть из пальцев мальчика. — Ты устал.
Ребенок послушно кивнул, закрыл газа и прижался к моему плечу. Я нахмурилась. Нет, мы так долго не просидим. Разбудив уже почти заснувшего Адриана, я перекинула одну его ногу через ветку, прижала его к стволу дерева и сама обняла его со спины, сев в похожую позу. После этого я перекинула плащ, которым мы укрывались, через ствол дерева и крепко его обвязала вокруг нас.
— Так мы не упадем, если уснем — тихо сказала я, обняв сына. — А теперь можешь спать.
Адриан уснул почти мгновенно. Оно и не удивительно — маленькому ребенку идти весь день было тяжело. Пусть мы и делали небольшие остановки, но все же... Однако мальчик ни разу не пожаловался. Он вообще почти не разговаривал. И это можно было понять — отцу на Адриана было плевать. А мать всегда была занята. Бабушки и дедушки занимались политикой и интригами, какое им дело до внука? Мальчик рос в окружении нянек. Дети понимали куда больше, чем думали взрослые. Адриан чувствовал, что мама всегда занята и старался ее не беспокоить. Вот и сейчас было то же самое. Он просто привык быть тихим и молчаливым.
«Если выживем», — подумала я, обнимая сына чуть крепче, — «буду проводить с ним времени, как можно больше».
***
« — Госпожа! Госпожа! Это мальчик!
Я с трудом открыла глаза. Боль в нижней части моего тела до сих пор не прекратилась. Мне показали моего сына. Он был красным, сморщенным и очень громким. На мгновение я даже испугалась и подумала о том, как я вообще смогу полюбить это существо? Ничего не изменилось даже тогда, когда мне положила его на грудь, и он впервые начал кушать.
— Адриан... — тихо сказал голос от двери.
Я вздрогнула и улыбнулась. В комнату вошел мой муж. Он мягко мне улыбнулся, подошел к кровати и посмотрел уже на чистого и умытого ребенка, который пил молока и постепенно закрывал глаза.