Насчёт скудности «финансов» номинального правителя моих почти что родных краёв я в курсе как из аналитических записок, предоставляемых периодически Вторым и Пятым столами, так и из рассказов сунийцев, рекомендуемых то и дело Раноре ко мне в личную охрану. И изначально Такумал, на чью поддержку приходилось опираться местному Самому Главному Боссу, не сильно того баловал, присваивая себе большую часть дополнительных поступлений от медного производства и дани с орошаемых ганеойских полей. А когда рана, а вслед за ними и сувана, побежали массово к тенхорабитам в Ухрат-Уму, «олени востока», желая хотя бы отчасти компенсировать уменьшение прибавочного продукта от «презренных», не нашёл ничего лучше, чем посадить таки вообще на голодный паёк. Так что последние годы бедолага Тонку скатился чуть ли не до уровня деревенского старосты, уступая по числу дружинников не только Такумалу, но и Панхи, а также нижнебонкийскому предводителю Рогамую.
Потому для хозяина Хау-По у нас в обозе приготовлены ответные подарки, долженствующие с лихвой покрыть все возможные затраты, которые обязана нести принимающая гостей сторона: пара десятков стальных топоров регоям, пяток бронзовых – разных по размеру и форме для самого таки и наиболее значимых людей из его окружения, полсотни железных клинков, опять же – от «карманных» до мечей, полсотни копейных наконечников стандартной, то есть почти полуметровой, длины. Довеском шли две сотни тяпок вполне привычного мне по работе на родительском мичуринском вида – разве что чуть толще и тяжелее, чем принято было у нас, на Земле, компенсируя низкое качество стали массивностью. Ну и, конечно, чугунные котлы и эмалированная вохейская посуда – продукт одного из многих «затрофеенных» склинцами и Ко, и сбагренных Повелителю Четырёх Берегов производств.
Вообще-то, наши «старшие братья» использовали нанесение достаточно твёрдого защитного покрытия на не очень качественное железо в первую очередь в государственных целях, штампуя «противоударные» и лёгкие (в сравнении с обычной для бронзового века керамикой) чашки и кружки для армии и массово загоняемых в «пролетарии» «сирот» и «низших». Но кое-что попадало разными путями и на свободный рынок. Нам, впрочем, пять тысяч солдатских комплектов из глубокой миски, кружки и ложки с вилкой достались совершенно легально – в рамках союзнической помощи. И предназначались, конечно, бойцам «пану макаки» и «регои-макаки». Но почему бы и не выделить некоторое количество из стратегических запасов нужным людям. А нынешний бонкийский таки центральной власти ещё точно пригодится. В отличие от троих «сильных мужей» сих мест.
Что делать с Такумалом, Панхи и Рогамуем, ещё предстоит подумать. Разрабатывая план по установлению контроля над Бонко, разумеется, я уже прикидывал, как обойтись с этой могучей троицей, но окончательное решение предстояло принять на месте – после общения с каждым из них вживую и оценки общей ситуации в стране. Незаменимых у нас нет. Это таки лучше оставить на своём месте – был сугубо формальной фигурой, которой прикрывался «олени востока», так и останется такой же точно марионеткой под контролем назначенных из столицы чиновников. А с остальными представителями «региональной элиты» – посмотрим, насколько они не будут мешать приведению территории к общепапуасскому знаменателю.
«Эй, налей ещё!» – заплетающимся языком велел Тонкутаки, накалывая ножом кусок тушёнки прямо из банки. Вохейское вино успело хорошо ударить в голову правителю Бонко, глаза его весело блестели, речь же ещё была вполне связной, хотя алкоголь уже начал делать своё дело.
Как всё же хорошо делать добро: вот узнал тутошний Самый Главный Босс, что кормить придётся не всю тысячу «гостей», а всего шесть с небольшим десятков офицеров и условно гражданских чинов, по большей частью орлов из Второго и Пятого столов, и сразу человек повеселел. А то до этого он места себе не находил, понимая: на всю эту ораву наличных припасов не хватит, даже если выгрести все имеющиеся в Бон-Хо припасы. Известие, что рядовые бойцы будут кормиться принесённым с собой, хозяин воспринял с заметным облегчением, моментально расслабился и улыбался теперь вполне искренне, а не «по-американски». При виде подарков «от типулу-таками» Тонкутаки, наверное, готов был в пляс пуститься, если бы не необходимость блюсти достоинство. Хотя какое, к чертям морским, достоинство у того, кто почти два десятилетия кормился подачками от «олени востока». Заморское спиртное же привело хозяина в самое что ни на есть благодушное расположение духа.